ЛИИМиздат - библиотека самиздата клуба ЛИИМ

ПОИСК ПО САЙТУ

 

ЛИИМИЗДАТ

Скоро в ЛИИМиздате

Договор издания

Книга отзывов

Контакты

Лит-сайты

ПРОЕКТЫ ЛИИМ:

Клуб ЛИИМ

Лит-салон

Арт-салон

Муз-салон

Конференц-зал

ПРИСТРОЙКИ:

Словарь античности

Сеть рефератов

Книжный магазин

Фильмы на DVD

Фарбштейн Вадим

Третья рота

«Две буквы «В на краповых погонах...»

Восьмого апреля — я хорошо помню эту дату — нас с Сашей вызвали к подполковнику Шкирко. В кабинете начальника штаба находился еще и замкомдива полковник Файков. В течение некоторого времени нас шпыняли то ли за то, что мы тренируемся, то ли за то, что на ВИЗе. Оказалось, что на имя Шкирко поступила докладная, что двое солдат уже три месяца отлынивают от службы с попустительства командира полка. Кузнецов получил партийное взыскание, а нас загнали на службу.

— Ну что, допрыгались? — злорадно встретил нас Журавлевич.

Вот крыса! Ведь еще две недели назад, когда я вышел из больницы, он встретил меня с распростертыми объятиями: «Сейчас побегишь к своему тренеру, пусть сделает нам на завтра четыре билета во Дворец Молодежи!» И хорошо, что Сергей не сделал ему тогда билеты! А то уж слишком он любит докладные писать!

— Ну вот, дотренировались! Мы с Молдовановым тоже хо…— по тону вы, наверное, поняли, что нудит Андрюша Холматов. Я бы его послал, но…

— Строиться, рота! Рота, роняйсь! Отставить. Четвертый-взвода-всех-поставить-в-строй!…

 

***

Районный конкурс «А, ну-ка, парни!» проходит на базе нашей части. Участвуют учащиеся техникумов, училищ, старшеклассники, райком комсомола и бойцы последнего призыва. То есть, мы. В программе игра «зарница», конкурс строевой песни, конкурс художественной самодеятельности и показательные выступления «взвода специального назначения головного полка Управления внутренних Войск МВД СССР по Уралу». Представляя наш титул, подполковник Петренко обратил внимание гражданской публики на то, что «взвод проводит совместные тренировки со спецгруппами КГБ».

К этой показухе мы готовились два дня. Точнее, два занятия по полтора часа. После прыжков через стенку и боя с тенью мы делимся по двое и, пара за парой, начинаем демонстрировать свои способности голыми руками воевать с вооруженным противником. Причем, побеждают всегда голорукие. Может сложиться впечатление, что наши солдаты просто не умеют оружием пользоваться. Несколько «спецвзводников» были задействованы в Зарнице, другие — в конкурсе строевой песни (хочется добавить — «и пляски»).

Быстро переодевшись в масхалаты, мы занимаем исходную позицию, тем временем командование части и гости с «гражданки» занимают удобные места. Избиение тени заканчивается нашей полной победой — переломом теневых шейных позвонков. Первая пара демонстрирует, как нужно себя вести, если ваш противник вооружен палкой.

В сильных руках Володи Молдованова черенок от лопаты вращается словно лопасти вертолета. И ведь на репетиции у Эдика Белоуса все правильно получалось: сначала присесть, потом подпрыгнуть, потом… Видно, от волнения он перепутал — подпрыгнул, когда палка летела над его головой. Раздался глухой удар. Ахнули гости. Безжизненное тело рухнуло на пол, а Молдованов в сердцах отбросил палку и зашагал к раздевалке.

— Вот так они каждый день тренируются! — возвестил насмешливый голос с балкона.

— Сейчас он встанет, и они повторят все сначала,— обратился к публике майор Грохотов.

— Хрена лысого он встанет,— обратился сам к себе подполковник Кузнецов. Видимо реально оценил силу удара.

Старший лейтенант Самохвал уже уносил тело «Патрокла» с поля боя. На полу осталась лишь лужа крови.

— Ну, что встали? Давайте дальше! — цыкнул на нас Давиденко.

Мы с Сергеем Ермизиным выскочили на середину. Но после увиденного у меня тряслись поджилки и автомат ходил ходуном, поэтому победа безоружного Ермизина выглядела вполне убедительно.

 

***

Мы живем в так называемое мирное время. Хотя вот уже семь лет наши парни воюют в Афганистане, а до этого были Вьетнам, Чехословакия, Даманский… Но, все-таки, большинство военных не знают настоящих военных действий. Слава Богу, пусть и мы не узнаем их никогда! «Война» идет на учениях, а вакантные должности появляются не от лихой руки врага, а в следствие ловкого плетения интриг. Мне всегда было интересно, как можно дорасти до генерала только лишь играя в войну. За какие заслуги получают медали офицеры, если в их сторону ни единой пули не просвистело?

Начальство во все уши трубит нам о боеготовности и боеспособности. Но не всякие ли Журавлевичи эту боеготовность подрывают? Ведь в случае боевых действий они первые получают пулю в лоб, именно в лоб, так как ни за что не рискнут повести роту за собой в атаку из боязни подставить нам свой затылок. Боязни, кстати, весьма оправданной.

 

***

При выполнении боевых задач командир обязан умело командовать вверенным ему личным составом (по главе 2 Устава внутренней службы).

 

***

Нас вооружили с утра и выгнали на плац. Довели до нашего сведения напряженность международных отношений. Мол, тучи сгущаются и в любой момент жди ядерного удара. По легенде, с ИТК сбежали два опасных преступника, убив часовых и захватив два автомата Калашникова и сорок патронов. Час назад их, якобы, видели в таком-то лесном массиве. Задача: прочесать лес, захватить или уничтожить противника. После этого обе роты здесь же на плацу разоружились и, оставив охранников, отправились в столовую обедать.

Не знаю какому идиоту пришло в голову перед посадкой в машины отдать приказ: «Спецвзводу одеть бронежилеты».

Жилет защитный тяжелый — шестнадцать килограммов рыцарских доспехов, облегающих тело от плеч почти до колен. Он спасает от пистолетной пули, но из автомата Калашникова его можно пробить насквозь! Мы двигаемся цепью с дистанцией в двадцать шагов. Снег выше колен, и с каждым шагом нужно сначала выдернуть из него ногу и, путаясь в дурной шинели, перенести ее вперед на полуметровой высоте. Это и без бронежилета сделать не легко, а с ним и подавно. Под ноги то и дело попадают коряги, скрытые под сугробами. Тогда ты падаешь. Как мешок с… отрубями. Причем, роль самого мешка играет бронежилет. Обидно, да? Чтобы подняться приходится опираться на автомат, он почти полностью уходит под снег. Снег, с каждым шагом попадающий в голенища сапог, тает, соприкоснувшись с уже бесчувственными ногами. Воды по щиколотку и, поскольку ноги все время в снегу, температура ее около нуля. Иногда уровень снега становится выше и бронежилет встает коробом. В этот момент мы наверное становимся идеальными мишенями: не то, что прыгнуть — упасть не удастся.

Наконец кольцо сужается. Мы окружаем небольшую высотку. Предполагается, что преступники прячутся на ней. Кто-то из ближайших офицеров дает команду «Вперед! В атаку! Ура!»

Ну ладно, нам, допустим, наплевать на тактику и стратегию действий. В замерзших мозгах леденеет одна мысль «Это скоро кончится, и мы вернемся в теплую казарму». Но кадровые офицеры, по идее, должны все делать всерьез, ведь они этому учились, это их хлеб. Даже на мой непрофессиональный взгляд, отдавший команду «В атаку!» обнаружил этим свою полную некомпетентность. Ведь противник, которому нечего терять, спокойно расстреляет в нас свои сорок патронов, а мы, вбежав на вершину, не рискнем пользоваться оружием, чтобы своих не положить. Ясно, как божий день! Ну да ладно: «Это скоро кончится, и мы вернемся в теплую казарму!». Кстати, на высотке никого не оказалось. Бедные прапорщики, игравшие роль бандитов, замерзли и пошли сдаваться. Но, заметив бреши в наших цепях, проскользнули «на волю». По дороге они встретили штабную машину и «расстреляли» ее. Вот тебе, бабушка, и боеготовность!

В роте умница — старшина уже приготовил нам сухие портянки. После четырехчасового шлепанья по снегу с полными сапогами ледяной воды, это был предел мечтаний!

 

***

На удивление, после этой прогулки никто не заболел. Я имею в виду, что никто не слег с ангиной или воспалением легких. С насморком-то две трети личного состава всю зиму ходили. Очень многие болели гайморитом. «Это тее не гражданка, это — Армия!» (А. Холматов, известный констататор фактов).

В связи с гайморитом вспоминаю один случай. Вернувшись из санчасти, Вася Космирак булькая носом объявил:

— У меня это… Как же?.. А! — геморрой!

— Может гонорея? — уточнил я.

— Точно! Гонорея! — всерьез обрадовался Вася.

 

***

Поняв, что тренироваться на ВИЗе нам больше не дадут, мы с Сашей начали наседать на командира взвода с целью сделать нормальными физзанятия здесь. Не только наши — всего взвода. Мы пытались объяснить, что если тренироваться в оптимальных условиях, то в экстремальных наши показатели будут выше. Если же наоборот, работать на износ, то через некоторое время мы окончательно сдохнем.

— Олег Васильевич! — начал Саша, когда мы втроем остались в раздевалке.— Я ж три курса инфизкульта закончил. Давайте методику подработаем, я конечно, специфики каратэшной не знаю, но теория-то все равно общая. Может…

— Товарищ Лукьянов! — приняв строевую стойку Давиденко как бы подчеркивает официальность отношений.— У меня высшее военное образование! Я сам все знаю!

И опять мы бежим марш-бросок через полчаса после обеда, который, если бы не хроническое недоедание, можно было выложить за первым углом, под первым столбом.

 

***

Командир (начальник) должен заботится о повышении физической подготовленности, сохранении и укреплении здоровья подчиненных… (статья 55 Устава внутренней службы).

 

***

— Рота! Строиться, форма — шинель!

Мы готовимся к полковому разводу. Офицеры, затянутые в портупеи, внимательно пробегают взглядом по своим подчиненным. Одно дело, если ротный сделает замечание, что у солдата сапоги не чищены, другое — если это отметят на полковом разводе. Тогда ротному достанется от вышестоящего начальства, а он спустит с личного состава три шкуры.

Рота занимает свое место на плацу среди других подразделений части. Ждем появления командира. Наконец, с высокого крыльца штабного подъезда спускается Кузнецов, безупречно подтянутый, наглаженный и начищенный.

Интересно, он сам сапоги чистит или жену заставляет?

— Ё-моё! — шипит ротный.

— Петрусёв! Прекратите разговоры в строю! — цыкает Давиденко.

Под гул барабанов Кузнецов и Петренко сближаются на середине плаца.

— Таищ подполковник, полк на развод построен! Заместитель командира полка подполковник Петренко.

— Здравствуйте таарищи! — приветствует нас Кузнецов.

— Гав-гав-гав-гав! — неразборчиво лает полк.

— Ат-ставить! Еще раз… Здравствуйте таарищи!

— Здра-жла-тва-полник!

— Офицеры, прапорщики, сержанты на установленные дистанции шагом… Марш!

Да, в армии все должны знать свое место и держаться установленных дистанций.

— Офицеры управления, кругом! На исходную! — гремит Кузнецов,— Если и сейчас не сможете выйти нормально, останетесь на строевую!

После такой страшной угрозы штабные шагают относительно нормально.

Пока Кузнецов разбирается с ротными, Петренко проверяет внешний вид прапорщиков, а офицеры штаба досматривают всех остальных.

Офицеры, прапорщики, сержанты кру-гом! Стать в строй! — проводив их взглядом, Кузнецов обращает смягчившийся взор на правый фланг.

— Женщины свободны!…

Лицо командира снова становится жестким:

— Полк! Равняйсь! Смирно! В походную колонну! По-ротно! Дистанция двадцать шагов! Офицеры управления прямо, остальные напра-во! Шаго-ом марш.

Мимо трибуны мы идем «смирно» и равняемся на Кузнецова. Сейчас мы еще будем повзводно заниматься строевой подготовкой около часа, потом — невыносимые по тупости политзанятия. Зато в тепле!

 

***

По распорядку дня после завтрака значится такой пункт: «Радиослушание — 10 минут». Включенная с середины, программа будет прервана на полуслове, лишь только истечет время. Да никто и не слушает — мы настолько привыкли стоять в строю, что уже автоматически выключаемся на нужное время. Если же офицеров в роте нет, то ефрейтор Веракса, имеющий доступ в канцелярию, находит какую-нибудь музыкальную программу. Правда репертуар особо не менялся. Либо «я мозаику сложу» или «где эта мельница».

 

***

Про мельницу не знаю — не скажу. Зато знаю трех мельников. Подполковник Леонид Григорьевич Мельник служит в политотделе дивизии. Сержант Игорь Мельник — в четвертой роте. И, наконец, ушан Коля Мельник вместе с нами попал в «спецвзвод» с КМБ. Коля хороший, добродушный парень, родом из Ровненской области. Помню, еще на КМБ уральские морозы жестоко расправились с его украинскими ушами. Но дело не в ушах. Дело в том, что у Коли тоже умерла бабушка. У Коли были сложные отношения в семье, и он жил у бабушки последние два года до армии. Он обратился к командиру роты с просьбой отпустить его в отпуск по семейным обстоятельствам. Не знаю, что именно сказал ему ротный, во всяком случае отказал. И послал замполита роты Кожевникова отговаривать Колю от поездки. Видимо, все-таки опасался последствий.

Кожевников говорил, что у всех есть бабушки. Что всегда они умирают в самое неподходяще время. Что «воин должен стойко переносить тяготы и лишения воинской службы». Что «… Что «… Коля попросил разрешения обратиться к майору Грохотову.

— Да Грохотов тебе ничего нового не скажет,— затянул Кожевников.— Ну, давай обратимся…

— Разрешаю обратиться к замполиту полка,— Грохотову никак не хотелось принимать решение и брать ответственность.

Замполит полка майор Савицкий ответил то же, что и Кожевников: служить надо. Когда Коля вернулся в роту, слезы уже наворачивались на его глаза.

— Я до Кузи пойду! – вздохнул он.

— Смотри только, чтоб ротный не узнал, а то ему только повод дай,— предупредил я.

— Плевать на него! — обречено ответил несчастный Коля. И ушел в штаб. Вернулся он минут через десять с отпускными бумагами на руках.

Ты представляешь, я ему только рассказал, он сразу на кнопку нажимает, говорит: «Камеристый, готовь документы — Мельнику с третьей роты отпуск по семейным»…

И Коля бросился в канцелярию роты:

— Товарищ капитан, я в отпуск уезжаю, командир полка разрешил!

— Вот и хорошо, получите парадное обмундирование! – быстро сориентировался ротный.

 

***

История же моего отпуска такова. В середине апреля в роту пришел майор Иванов из штаба полка.

— Из Тагилстроевского РВК пришло ходатайство отпустить Вас для регистрации брака,— обратился он ко мне.— Вы согласны регистрировать брак? Хорошо. Тогда я Вам позже сообщу результат.

Через пару дней он зашел и сообщил, что командир полка подписал мне семь суток. Это звучало смешно, так как всей части было известно, что Кузнецов частенько объявлял семь суток ареста. Правда, не знаю ни одного, кого бы он посадил все-таки на гауптвахту. Майор Иванов так же известил ротного, что рядовой Фарбштейн завтра убывает в отпуск по семейным обстоятельствам.

— Вы что, Фарбштейн, в отпуск… убываете? — Журавлевич выскочил из канцелярии вслед за Ивановым.

— Так точно, тащ ктан!

Он покусал губы:

— Хорошо… Получайте парадное обмундирование.

За такой взгляд на гражданке уже в рожу бьют. Ладно, живи…

Когда неделю спустя я вернулся в роту, ротный пригласил меня в канцелярию.

— Я, думаю, Фарбштейн, ты понимаешь, что мне было не легко добиться для тебя отпуска…

Я улыбнулся. Конечно понимаю. Если кто чего и добивался, так это майор Иванов. А ты и узнал-то об этом от него.

—…рассказывать мне, что в роте происходит, какое настроение у бойцов, какие проблемы. Хороший солдат…

— Я плохой солдат, товарищ капитан!

— Почему это?

— Не хочу быть генералом!

— Хорошо… Идите, товарищ… рядовой!

 

***

Настроение было подавленное: из роты уходил старший прапорщик Горобец, наш веселый, добрый, задорный старшина. Он переходил в тыловую часть полка начальником склада. Ему так, конечно, лучше. Получил, выдал и никаких журавлевичей.

— Владимир Антонович,— пытались шутить дембеля,— что ж это Вы неуставняк разводите? (неуставные взаимоотношения — отношения между военнослужащими, не определенные Уставом).

— Я? Да никогда в жизни!

— А с женой в постели по Уставу живете?

— Супруга старшины служила во второй роте писарем.

— Я тебе сейчас покажу Устав! — смеется Горобец.

— Ну вот, один нормальный человек в роте был, и тот уходит! – шепчутся меж собой пацаны.

На страницу автора

К списку "Ф(F)"

А(A) Б(B) В(V) Г(G) Д(D) Е(E) Ж(J) З(Z) И, Й(I) К(K) Л(L) М(M) Н(N) О(O) П(P) Р(R) С(S) Т(T) У(Y) Ф(F) Х(X) Ц(C) Ч(H) Ш, Щ(W) Э(Q) Ю, Я(U)

На главную

Крупнейшая
коллекция
рефератов

© Клуб ЛИИМ Корнея Композиторова, Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100
since 2006. Москва. Все права защищены.