ЛИИМиздат - библиотека самиздата клуба ЛИИМ

ПОИСК ПО САЙТУ

 

ЛИИМИЗДАТ

Скоро в ЛИИМиздате

Договор издания

Книга отзывов

Контакты

Лит-сайты

ПРОЕКТЫ ЛИИМ:

Клуб ЛИИМ

Лит-салон

Арт-салон

Муз-салон

Конференц-зал

ПРИСТРОЙКИ:

Словарь античности

Сеть рефератов

Книжный магазин

Фильмы на DVD

Филиппов Андрей Николаевич

Пути-дороги забайкальского казака

(Воспоминания батрака, золотоискателя, солдата Первой Мировой войны, партизана Гражданской войны)

 

Глава четвертая

Печальное происшествие

Был уже сентябрь, а мы пришли сюда в 1-ой половине августа. 1-го октября промывка золота на большой бутаре останавливается, и рабочих большинство увольняли, а желающих переводили на старательские работы, формировались артели человек по 6. Нас заставляли сдавать золотники по 3 руб. каждый и брать продукты по повышенным ценам.

За неделю до 1-го октября пришел к нам Подойницын посовещаться, как быть после 1 октября, и сказал:

— Я думаю, что надо остаться здесь на Верхнем Стане на золотничные работы, а на Амазар идти весной. А кроме того, я слышал, что Горное управление выгнало хищников, затребовало сотню казаков, оставили их на зимовку, и никого сейчас туда не допускают.

Вот когда пришло 1-ое октября, нас с Васильевым уволили. Он не захотел оставаться на Верхнем Стане, и решил со своей хозяйкой перебраться на прииск Апрелково, там были родные Катерины. Она тоже намыла подходяще, ей, оказывается, попался провальчик еще вперед моего, поэтому она отказалась ходить со мной и перестала брать меня.

Павел мне предложил поехать с ним вместе, но я не согласился. Подойницын мне предложил остаться на Верхнем Стане, и если найдем хорошее золото, то не будем все отдавать, а будем сдавать хозяину столько, сколько нам надо на продукты и одежки. Я был в нерешительности дня два, хотел было уехать домой. У меня уже было рублей на 200 золота, но показалось мало, подумал, что надо рублей 1000, так как домишко у нас был ветхий и небольшой: 5х6 метров. И еще мне надо было обмундирование заводить. Казаки ведь служили на всем своем обмундировании: коня с седлом и шашкой — 120 руб., да мундир на себя — рублей 100. Подумал-подумал и решил, что надо остаться еще, подзаработать. И это было большой моей ошибкой. Надо было мне с намытым золотом ехать домой. Но меня охватила жажда на большие деньги.

Часть людей, артели две, оставили на разведку. Мне предлагали остаться, но я и здесь отказался, хотя можно было и на разведку остаться. Денег мне пришлось с конторы 35 рублей. Рассчитался с хозяином за квартиру, с Катериной за то, что стирала и готовила кушать, и у меня еще осталось 25 рублей. Пошел на почтовое отделение и перевел своим старикам 20 рублей.

И вот мы собрались: Подойницын, я, Юсупов, Магарин, Соловьев. Договорились с одним золотопромышленником работать у него. Он снабжает нас продуктами и инструментами, обязался давать продукты до тех пор, пока не найдем хорошее золото. Предоставил нам барак недалеко от Верхнего Стана, километра 3, и должен нас обслуживать медфельдшером в случае болезни или травмы бесплатно.

И так приступили к работе. В одном борту нашли небольшое содержание. Трое начали мыть лотками, а двое стали закладывать новые шурфы-ямы, глубокие, метров 5-6. Пока можно было выкидывать лопатами, рыли всяк свою яму. Я и Магарин на это дело были определены, а указания давал нам Подойницын. Они втроем намывали ползолотника, только на еду хватало. А когда наши вырыли ямы до 4-х метров в глубину, то пришлось ставить очеп (ворот), и таскали породу из ямы ведрами или лотками, с приделанными к ним ручками. На конце веревки деревянный крюк, спускали в яму 2 ведра, в одно Подойницын набрасывал породу, и пока мы вытягивали первое, он второе ведро набирал. Когда пустое ведро спускалось, он его отцеплял, а на крюк зацеплял ведро с породой.

Так и били эти ямы-шурфы, и что не пробьем, пусто – «глухарь» тогда называли. Так мы били весь октябрь и ноябрь до половины декабря. И тут один шурф выпал удачный, с первых дней был не очень, но и то намывали по ползолотника на человека, а потом стали добывать по золотнику на человека, и по 2. Постепенно золото прибавлялось до 5-6 золотников, а перед рождеством стали мыть уже по 15-20 золотников.

Яма у нас уже была глубиной метров 6, и по ней проходили талины (мерзлая земля). 24 декабря старого стиля, перед рождеством, пришли на яму. Подойницын спустился первым, начал оббивать висячие камни, а Юсупов, Магарин и Соловьев наверху грели бут-камень, чтобы потом подогревать воду, в которой мы мыли породу. С вечера мы делали пожоги, чтобы не замерзала порода, а утром мы с Никифором спускались и очищали негодную породу, которую выкидывали, потом делали забивку и очищали золотоносную породу на полметра. Только тогда нагребали эту породу и подавали наверх, там наши товарищи мыли ее в зонтах.

Подойницын закричал мне:

— Спускайся, Андрей!

А я стою у огня и греюсь, и так мне неохота лезь в яму. Я говорю Магарину:

— Давай ты спускайся, а я помою,— а он мне:

— Ну ладно, только я после праздников полезу.

Я больше не стал его просить, подошел к яме, зацепился за крюк, и Магарин спустил меня вниз, а яма уже внутри была выгреблена метров на 6, посередине сбоку высунулась опупком тундра (дерн со льдом). Я ее постучал обухом кайлы, а она бунчит. Я и говорю:

— Дядя, тундра бунчит, может обвалиться.

Подойницын ответил:

— Я ее крепко стучал, она мерзлая, не отвалится, должна выдержать.

— А где мне начинать? — спросил я.

Он и говорит:

— Я начал с левого конца, а ты начинай с правого.

Я посмотрел, а там много было камня-валуна. Спрашиваю:

— А посредине можно начать работать?

Подойницын заворчал:

— Ну что ты лезешь с глупыми вопросами. Как будто в первый раз, что ли? Где тебе нравиться, там и начинай. Что-то тебе вроде работать не хочется?

В середине были два больших камня-валуна. Я подошел, встал правой ногой на колено, на левую оперся туловищем, и только ударил два раза кайлом, как все зашумело и загрохотало… И что было потом, я ничего не помню.

Лишь спустя много дней Никифор мне рассказал, что мерзлота (тундра), которая висела, вся рухнула и завалила меня всего, а поскольку он был на краю, то его только немного ударило, но из памяти не вышибло. Он сразу закричал нашим товарищам:

— Спускайтесь скорее! Андрюшку завалило!

Остальные трое спустились в яму, сначала отрыли и вынули Никифора, а потом начали меня откапывать. Грунта на мне было около метра. Они вчетвером быстро меня очистили от земли, и вытянули наверх. Они не знали: живой я или уже мертвый, но понесли в барак, который, к счастью, был недалеко, метров 100 от ямы.

Принесли в барак, положили на нары, а в бараке как раз фельдшер грелся. Он ходил с обходом через каждые два дня по артелям, не болеет ли кто-нибудь.

Фельдшер меня послушал и сказал:

— Он дышит! Сердце у него еще не замерзло, бьется, он еще живой!

И давай меня приводить в чувство: начал делать искусственное дыхание, растирать. И все остальные тоже помогали ему. Наконец, я открыл глаза, все мне показалось, как в тумане, и пошевелить ничем не могу.

Мне очень больно было спину и правое бедро, голова попала между двух камней, а на спину и бедро упала вся тяжесть. Фельдшер ощупал меня и сказал:

— У него переломлено бедро и выбит позвонок. Надо везти в больницу, за 15 километров, в Ивановку, на третий стан. Завтра я пришлю подводу, а вы его проводите, вот вам направление, но советую собрать хоть немного золота, тогда ему будет лучший уход. Я слыхал, что доктор любит подачки.

Золото у меня было, что я в Дмитровке намыл старательски, да артель еще дала 15 золотников, всего у меня собралось 90 золотников.

 

Фельдшер ушел домой. А моя братва начала гулять. К празднику у нас все уже было куплено: мясо, колбаса, масло, картофель и водки четверть (это 3 литра). Начали они веселиться, напились все, кроме Магарина. Водку он не пил, все время за мной ухаживал, а я лежу, как бревно, кроме рук ничем пошевелить не могу, да ноги немного сгибались в коленях. Мне дали стакан водки, я выпил, и боли немного утихли. Семен Магарин меня поворачивал, чтобы мне было не так больно. С его помощью ночь кое-как прокоротал.

Утром поднялась артель и стала опохмеляться. А Семен ушел на Верхний 3-й стан за подводой, кое-как добился у хозяина подводы. Приехал, положили сена в кошеву (дорожные сани, розвальни), постелили кое-какие тряпки, вынесли меня на руках, положили и поехали. Чуть где сани тряхнет, то начинается такая боль, что хоть кричи, но я стисну зубы и терплю.

Ночью, когда вся артель спала, я достал свое золото, отделил 3-ю часть и отдал Магарину, чтобы он, когда приедем в больницу, передал его доктору.

Ехали мы часа два. Приехали в Ивановку, расспросили, где больница. Магарин пошел и спросил у дежурного фельдшера: «Как быть?». Тот сказал, что врача нет на месте, а без его приказа не принимают больных:

— Надо идти вам к доктору на квартиру, а если есть, чем смазать, то вручите, вот тогда будет дело, а то первый день рождества, и он будет гулять, любит выпить.

Фельдшер рассказал Магарину, где живет доктор, а Семен был боевой парень, бывший солдат, он уже отслужил в армии, и сумел добиться личного свидания с доктором. Первым долгом вручил ему узелок с золотом (золотников 13) и попросил, чтобы поскорее прибыл в больницу и принял больного. Доктор согласился:

— Ладно, иди и скажи фельдшеру, чтобы принял больного и положил его на стол. Я сейчас приду.

Меня внесли в больницу, сняли старательскую одежду и надели больничное белье. Появился доктор. Он осмотрел внимательно и ощупал все мое тело. Оказалось, что вышиблена с места бедровая кость и вышиблены позвонки. Он стал вправлять все на место. Выправил спину, поставил позвонок на место и бедро. Боли были ужасные, я думал, что не вынесу, и мне придет смерть, но кое-как перенес я эти боли-муки. Окутали в гипс бедро и спину, замотали всего и положили на койку.

Я лежал, наверное, дней 20, если не больше. А потом, когда сняли гипс, не мог еще вставать недели 2. Но вот как-то утром пришел доктор и закричал на меня:

— А ну хватит тебе, Андрей, лежать, пора уже вставать! Давай, начинай ходить, время уже пришло.

Принесли костыли и подняли меня. С костылями я проходил дней 10. Потом уже начал ходить без костылей, но не мог еще выпрямить спину. А тут снова врач говорит мне:

— Я тебя выпишу домой, спина отойдет, через месяц выпрямится, через 2 месяца и работать уже можно.

А я ответил:

— Но сейчас-то я не могу работать. Родные у меня есть, но ехать мне далеко, один я не смогу. Оставьте меня еще на один месяц в больнице.

Врач ответил:

— А это меня не касается.

И ушел быстро из палаты. В палате лежали еще больные, у одного была сломана нога, он ходил в лубке, Семеном его звали. Семен сказал мне, что этот врач вымогает, и если есть у меня золото, нужно сунуть ему, тогда еще буду лежать. Я так и сделал. Пошел в уборную и разделил опять пополам то золото, что у меня было. Потом зашел в кабинет. У него никого не было из посетителей. Я вынул узелок с золотом и отдал врачу. Он кивнул мне головой и сказал:

— Ладно, продлю.

И доктор оставил меня, я еще с месяц пробыл в больнице. Всего я пролежал 3,5 месяца, в апреле числа 10 выписался. Доктор написал мне справку об истории моей болезни и сказал, что меня по этой справке не возьмут в армию.

— Береги ее. Когда будешь призываться, то на комиссии предъяви справку начальству,— сказал мне доктор на прощание.

Справку подписали двое врачей и поставили печать. Я, конечно, берег эту справку с надеждой, что меня не возьмут в армию. У меня уже до этого случая была мысль, не ходить служить царю, потому что вращаясь среди работного люда, я наслышался много разговоров, особенно после кровавой расправы в 1905 году. Когда я еще был в Оловянной на почте разносчиком телеграмм, то видел, как приезжал карательный отряд генерала Ренненкампфа. Он ехал с востока, и ему дана была власть от царя расстреливать на месте тех, кто против царя. Генерал ревностно выполнял этот приказ. В Оловянной тогда расстреляли девять деповских рабочих, очень многих пороли нагайками и шомполами. Тогда еще у меня и зародилась ненависть к царскому режиму.

На страницу автора

К списку "Ф(F)"

А(A) Б(B) В(V) Г(G) Д(D) Е(E) Ж(J) З(Z) И, Й(I) К(K) Л(L) М(M) Н(N) О(O) П(P) Р(R) С(S) Т(T) У(Y) Ф(F) Х(X) Ц(C) Ч(H) Ш, Щ(W) Э(Q) Ю, Я(U)

На главную

Крупнейшая
коллекция
рефератов

© Клуб ЛИИМ Корнея Композиторова, Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100
since 2006. Москва. Все права защищены.