ЛИИМиздат - библиотека самиздата клуба ЛИИМ

ПОИСК ПО САЙТУ

 

ЛИИМИЗДАТ

Скоро в ЛИИМиздате

Договор издания

Книга отзывов

Контакты

Лит-сайты

ПРОЕКТЫ ЛИИМ:

Клуб ЛИИМ

Лит-салон

Арт-салон

Муз-салон

Конференц-зал

ПРИСТРОЙКИ:

Словарь античности

Сеть рефератов

Книжный магазин

Фильмы на DVD

Кочурова Ольга

Капельки жизни

(наедине с душой)

1 2 3 4 5 6 7

***

Оказывается, бывают в жизни чудеса. Приз я получила — миниатюрный пылесос прекрасно помогает в домашней уборке. Низкий поклон вам, добрые люди!

 

И чудо все-таки случилось,
Я приз держу в своих руках.
О чем мечталось, то свершилось.
И счастье светится в глазах.

 

***

Философия расширяет внутренний мир человека до бесконечности. Осознаешь, что миров множество, от грандиозности мироздания захватывает дух. Человек расширяется на всю Вселенную. Понимаешь, что смерти, как таковой, нет. Существует переход в иное измерение, в иное состояние. Философия воспитывает человека думающего. Он осознает свою собственную значимость, свою неповторимость и необходимость в этой Вселенной. Человек не должен плохо думать о себе, унижать и умалять свои достоинства. Каждый из людей значим, именно такого, как он, никогда не было и не будет. Все достойны любви.

 

***

Сколько же было в истории человечества великих мудрецов и гуманистов, призывающих жить без насилия, но что-то, видимо, не срабатывает. Где-то, в чем-то происходит сбой, что до сих пор, даже в новом навороченном XXI веке, происходят ужасающие акты насилия и жестокости. Трагедия в Беслане… Погибли дети, сотни детей. В чем же причина? Почему так трудно победить зло? Почему люди не воспринимают христианские заповеди, хотя знают о них уже второе тысячелетие?

 

***

Какая-та темная сила ворвалась вновь в мою жизнь. Лежу в больнице. О, эти больничные коридоры... По ним шаркают своими шлепанцами полусогнутые старушки. В основном, здесь старческий контингент. Это действует угнетающе. Воочию перед глазами рисуются картинки твоего будущего, надо сказать, не очень приглядного. В условиях больницы трудно поправиться. Больничное окружение, голые стены, покрытые масляной краской... Даже если пришел в больницу, чувствуя себя еще более-менее сносно, то здесь уже окончательно доходит до сознания, что ты болен, болен серьезно, здоровье уже подорвано.

 

***

Маленькая Оля так красиво спит напротив моей кровати. Подложила ладошку под щеку, свернулась калачиком. Пышные, волнистые волосы обрамляют юное личико. Так и просится на холст. Люди, добрые люди, берегите ее, спящую девочку, берегите ее сон и умиротворенность. Дай Бог, чтобы ее болячки прошли, чтобы она поправилась, чтобы это ее пребывание в больнице было не напрасным.

 

***

Прочитала книгу Галины Вишневской. «Для русских женщин в жертвенности — особая сладость, она также сильна в них, как и любовь». Так написала Галина. Низко кланяюсь тебе, русская женщина!

 

Россияночка — милая женщина,
С белым ангелом ты обвенчана,
Но тернист твой жизненный путь,
В нем терпение и вечный труд.

Россияночка — хлопотливая,
Ты походкой своей торопливая,
На любовь и заботу нежна.
Сердце теплое, как весна.

Россияночка — лучезарная,
Душа чистая, как серебро.
Красота твоя чуть печальная,
А в глазах — сияет добро.

Россияночка, кланяюсь в пояс,
Пред тобой в восхищении я,
Ведь руками твоими моясь,
Ярче светит в небе звезда.

 

***

Русская женщина… Когда я думаю о тебе, то щемит сердце...

Зое 53 года. Она работает в санэпидстанции, ходит по предприятиям и травит мышей, крыс, тараканов. В город она приехала из глухой деревушки. Так сложились обстоятельства. Ее мать — инвалид, без ноги. Есть какая-та загадочная болезнь — в тело человека внедряется конский волос, и съедает заживо клетки. Та вот и нога у матери усохла, она не могла ходить. Зое было всего тринадцать лет, когда ее отец не вернулся с работы, упал там замертво от кровоизлияния в мозг. И мать сказала дочери:

— Иди теперь работать, надо же нам как-то жить!

Пришлось Зое бросить школу и отправиться на свинарник. Она была еще совсем ребенком и не выдержала тяжелого труда, потому сбежала в город устраивать свою судьбу. А потом ей деревенские кумушки рассказали, что мать не простила свою дочь и при всех проклинала ее. А говорят — это самое страшное — родительское проклятие. Хотя Зоя нашла в городе работу, вышла замуж, получила квартиру, но рок преследовал ее. Она родила мальчика и девочку, но однажды, ее муж пришел сильно выпивший с работы и вышел на балкон покурить. А балкон — на пятом этаже. Видимо он потерял равновесие и упал, улетел в другой мир.

Осталась Зоя одна с двумя маленькими ребятишками. Но она не отчаялась, а, стиснув зубы, взвалила на себе три работы: в санэпидстанции, мыла полы в организации и подметала подъезды. Рано утром вставала и бежала мыть полы, днем травила мышей, а поздно вечером убирала подъезды. И все это для того, чтобы как-то прокормить и одеть ребятишек. Конечно же, когда ребятишки подросли, то они стали помогать: самостоятельно готовили себе еду и вели домашнее хозяйство. Но беда не ходит одна… Сын играл во дворе с мальчишками в веревочку, которую обматывали вокруг ног и перепрыгивали через нее. Один пацан из простого интереса взял да и поджог конец веревки. Пламя мгновенно добежало до Олега, он не успел сбросить горящую веревку, и огонь опалил ногу.

Долго пришлось ему лежать в больнице. Зоя все старалась делать для любимого сына, он выжил, только шрамы и жеваная кожа остались на всю жизнь. Не прошло и полгода после выздоровления, как ночью раздался стук в дверь: «Вам телеграмма!». А в ней текст: «Умерла мать». Взяв бумагу в руку, Зоя тихонько села на стул, и вдруг сильная дрожь охватила ее могучее тело. Слишком много выпало испытаний на ее долю. Казалось бы, сильный деревенский организм, но он не выдержал, что-то в нем разладилось. Зоя заболела сахарным диабетом — коварной болезнью, которая дает осложнение и на сердце, и на почки, и на печень. Мать ушла и чуть не забрала с собой и дочь, и внука. Он отслужил в армии, женился, стал настоящим хозяином, работает директором автобазы, но судьба все еще подстраивает свои каверзы… На работе на ногу сына упала труба и раздробила кость на мелкие кусочки. И если бы не встретился хороший врач, ногу пришлось бы ампутировать. Хирург по лоскуточкам собрал кость, сделал свое дело на совесть. Олег сейчас, хоть и прихрамывает, но строит жизнь на своих ногах.

А дочь Зои после окончания техникума бухгалтеров вернулась в родную деревню. Но вернулась на белом коне, победительницей. Получила должность главного бухгалтера, родила двоих детей, развела большое хозяйство и заочно учится в институте… Хвала русской женщине! Она соль соли землицы нашей…

 

***

Великая драгоценность — здоровье. Нельзя так беспощадно относиться к нему, чтобы потом не валяться на койке и не корчиться от боли, как корчилась Маша, которую привезли вчера, всю покрытую красной сыпью. Она металась по койке, стонала: «Боже, как больно, вся кожа рвется на мне, лопается. О, помогите же мне скорей!» Аллергия имеет жуткий вид кровавых пятен. Все огромное тело Маши содрогалось от боли. Но она ведь прекрасно знала, что ей нельзя есть шоколад, недавно была в больнице, и вот снова съела сладкую плитку, и снова больничная койка, капельница и мучительная боль. Кто виноват?

 

***

Как мы ни не довольствуемся на нашу медицину, но в тяжкую минуту врачи и сестры приходят на помощь, облегчают наши страдания. Они спасают нас от нас самих, нашей беспечности и беззаботности. Преодолевая наше сопротивление, учат, чтобы мы сами заботились о себе и тем самым не нагружали бы в дальнейшей жизни проблемами своего здоровья родных и близких людей. Люди добрые, ваше здоровье в ваших руках. Берегите его и хольте!

 

***

В больнице ночью не спалось. Вышла в столовую, где стояла огромная, раскидистая комнатная роза. Нечаянно увидела на ней одинокий, пышный, красный цветок. Живой огонек обогрел, подумала: «Это очень добрая примета. Такая красота — к счастью! Все будет хорошо!».

 

***

В четверг я ходила в туберкулезный диспансер. Нежданно-негаданно попала туда. Стоит только обратиться к врачам, как проблемы начинают накручиваться в большой снежный ком.

Все началось с того, что подошла моя очередь на УЗИ почек. После этой процедуры выдали мне на руки листок с результатом обследования, но ни словечка не сказали, что он означает, куда с ним идти.

Решила сходить к участковому врачу. Пожилая женщина пенсионного возраста со смертельной усталостью на лице. Она уже смотреть не может на пациента, не то, что разговаривать. Все ее движения и слова отработаны до полного автоматизма, кажется, что пришел не к врачу, а к роботу.

Она сказала:

— Да, у вас в почках, песочек, надо их чистить.

Скороговоркой перечислила травы, каких, я, конечно, не запомнила. Затем стала прослушивать мои легкие. Надо отдать ей должное, что слушала долго и тщательно и вынесла вердикт — хронический бронхит. «Только этого мне еще не хватало к моему букету болячек»,— с отчаянием подумала я, и слезы навернули на глаза. Мне вручили направление в туберкулезный диспансер. «Что же это такое? Зачем все это? Я пришла с одной проблемой, а взамен получила совершенно другую, при этом, так и не решив предыдущей... Что же, терпи и мужайся. Прекрасно знаю, что никакого туберкулеза у меня нет, но придется провериться. Своим здоровьем ты можешь рисковать, но здоровьем окружающих — никак». Такие вот были думы.

На следующий день утром вышла на автобусную остановку и взяла такси, чтобы не плутать в поисках диспансера. Нужного врача не оказалось на месте, весь медперсонал был на планерке, праздновалось 23 февраля. А больные? А больные подождут, никому нет дела до их потерянного времени и напряженных нервов.

Кто ждет, тот дожидается. Дождалась и я... Врач удивилась тому, что мне дали такое направление, без всякого предварительного обследования. Теперь забота лежала на ее плечах. Выписала направление на анализ мокроты и флюорографию. Как же больно откашливать то, чего почти нет. Но я добросовестно старалась, а потом давило легкие.

Часы показывали 9.30, подошла к рентген кабинету, и меня ткнули носом в расписание — обслуживание начиналось с 11.30. Итак, предстояло еще двухчасовое ожидание. «Терпи, зато в очереди будешь первая»,— этой мыслью утешила себя и уселась на лавочку с твердым намерением довести начатое дело до конца.

По коридору шаркали в тапочках больные с повязками на лицах. Он ходили мимо меня туда и обратно. Старалась не думать о том, что они заразные, что, может быть, в этом здании весь воздух пронизан бациллами. Думала о том, что и туберкулезные тоже люди и ничем не хуже всего остального здорового человечества. В диспансере было много родителей с детьми от двух до трех лет. Никак не укладывалось в голове, а они что здесь делают. Всех этих малюточек просвечивали рентгеном. Почему малышей обследуют во взрослом стационаре? Почему для наших детей нет отдельного помещения? Может быть, мой страх и безоснователен, но сам факт, что малыши находятся рядом с туберкулезными больными,— не должен быть ни под каким соусом.

По коридору быстрой походкой шла женщина. Сначала я увидела ее разбитый нос и синяки под глазами, а потом девочку, которую она тащила за ручку. Рядом с женщиной шел подросток лет 11-12 и нес на руках другую девчушку. Я не могла оторвать глаз этой удивительной компании. Контраст между избитым лицом женщины, и тремя ее ухоженными  детьми был поразителен. Особенно мальчик. Его добрые, ласковые глаза. Пока мама была в кабинете с дочкой, он заботливо и трогательно опекал сестренку. Ни капли раздражения, лишь улыбка на губах и любовь в глазах. Любовь к непутевой маме, которая умудрилась, уходя из рентген кабинета, забыть там сумку, любовь к сестренкам, только-только научившимся делать свои первые шаги. Девочки были очень похожи друг на друга, видимо близняшки, хотя одеты в разные одежки. С серьезным, сосредоточенным, деловым видом они на своих еще неокрепших кувыль-ножках бегали по коридору, пытаясь обследовать незнакомое пространство. «Вот и этим крошкам уже приходится скитаться по больницам и облучаться,— с горечью подумалось мне,— Так ли это нужно, господа медики? Не забываете ли вы главную заповедь врача: не навреди!».

 

***

«Улыбнись миру, и мир улыбнется тебе!». Услышала по телевизору эти слова от доктора Курпатова. Но они принадлежат не ему, а другому мудрому человеку.

 

***

Тополя-великаны — друзья мои,
Величавая сила жизни в них,
Ветви-руки качают они в небесах:
Исполинской энергии мощный размах.

А птицы строят на кронах дома:
Веселая в небе идет кутерьма.
Солнце прячется там, в тополиных глазах,
Уютно Луне на могучих плечах.

Ладонями гладят они облака,
С любовью ласкают туманы-бока,
И звезды, как очи, мигают в просвет,
И слышится шорох скользящих планет.

 

***

И вновь весна на белом свете! Никакого туберкулеза у меня не оказалось. Но перед тем как получить этот вердикт, пришлось пережить еще один стресс, провести вечер и всю ночь в тревожном ожидании. Когда пришла за результатами анализа, то сказали, что снимок флюорографии не совсем понятен и отправили уже на рентген. Успокаивала сама себя, что паниковать раньше времени не стоит, что все будет хорошо. Но ржавый гвоздик тревоги точил сердце. С этим гвоздиком пришлось прожить еще целые сутки. Насколько же еще подточилось мое далеко не блестящее здоровье? На этот вопрос не даст ответ ни один доктор. Он лечит не человека, а пациента, а это совершенно разные ипостаси.

Слава тебе, Господи, это испытание теперь позади. Можно жить с чистой совестью, можно спокойно целовать свою внучку. Великая угроза миновала мой дом. Впрочем, весь стресс искусственно создали сами медики. Они равнодушны к переживаниям человека. А человек — живой! Он остро реагирует на каждое слово врача, на каждый его взгляд. Мы, простые люди, приходим к вам, уважаемые доктора, как к Богу, веря вам, надеясь на спасение и на чудо исцеления.

 

***

Жалко тех, кого разъедает ненависть. Тот, кто ненавидит, живет, как в аду. Своей злобой самим себе создают тюрьму и иссушают свое сердце. Они крадут у самих себя радость жизни, и в ином мире будут гореть, не сгорая, в топке страдания и душевной муки. Может быть, именно поэтому Христос заповедовал любить своих врагов, подразумевая под словом любить — жалость. Ведь им не ведомы простые удовольствия любования чистой мордашки младенца, еще не искаженного низменными страстями. И откуда только появляются эти страсти, как они вселяются в человека? Все дети — прекрасны и улыбчивы. Ненавидящие не ведают радости дара, радости отдачи и добра. Отдавая, человек становится богаче сердцем и душой. Злобные не ведают блаженства спокойной жизни. Их мучают мысли, как отомстить, как наказать, как достать мертвящей рукой того, кого ненавидят. Они способны только лишь на злорадство. В «Агни Йоге» есть строчки: «Раздражение есть область зла… Мы заповедуем не раздражаться, но лишь величие сердца спасет от яда раздражения… …зловонье раздражения ужасно». Опомнитесь, покайтесь, пока не поздно…

 

***

Однажды утром маленькая девочка открыла глаза и услышала, что радио наигрывает веселенькую песенку.

— Мама, мама, я снова слышу! Я выздоровела! — закричала она, и ее глаза заискрились от радости.

Прибежала мать, пощупала ее лобик: температуры не было.

— Полежи еще в постели, не торопись бежать на улицу, окрепни,— старалась мать убедить свою дочку, а у той в душе все дрожало от нетерпения. Она уже так соскучилась по своим подружкам, бумажным куколкам.

Внизу этажерки был заветный уголок, в котором стоял бумажный домик, подаренный старшей сестрой. В нем было все: столик, кроватка, шкафчик, креслице,— все картонное, но такое настоящее. А в шкафу разместился гардероб: кофточки, юбочки, брючки, платьица. И все это для хозяйки домика, красавицы куколки Анюты. Девочка могла часами любоваться на свое бумажное царство, в котором она сама была, как богиня.

У соседки, живущей через коридор, хранилась волшебная книга с завораживающими картинками: красочными пирожными, румяными ватрушками, толстопузыми тортами.

— Мама, состряпай вот эту пироженку,— просила девочка, но мать лишь печально вздыхала: где же ей, рядовой учительнице вечерней школы, работающей в три смены — утром уроки в школе, днем — корректор в местной газете, а вечером — снова уроки в школе, найти время для пироженок. Успеть бы забежать в кулинарию, купить готовое тесто и готовый фарш, да нажарить беляши. И такая радость случалась по выходным, а в будни — вермишель да рожки.

Как-то к празднику 8 Марта соседка нажарила пирожки: красивые, золотистые, запашистые. И девочка согрешила. Когда в кухне не было никого, то схватила пирожок, но тут в дверном проеме появилась ее мать. Девочка быстро села на табуретку, а руку с пирожком спрятала за печку, состроив на лице самую невинную мину. Мать же заподозрила неладное.

— Что ты тут делаешь? Что ты прячешь? А ну, покажи!

Слезы брызнули из глаз девчушки:

— Мама, мамочка, я взяла пирожок у тети Маши. Прости меня, пожалуйста! Я больше не буду!

Мать не стала ругаться, а просто сказала, но так, что сердце у девочки упало:

— От такой дочки-воровки не надо мне никакого подарка к женскому дню. Ты мне совсем не дочь.

А подарок был уже готов, лежал в укромном месте, и девочка мечтала о том, как обрадуется мама. В подарок она вложила всю себя, ведь творила для самого дорого человека. Старательно выводила еще не окрепшей рукой узоры сказочного ковра. Рисунок родился в маленькой головке, как наитие, как вдохновение свыше. Девочка мечтала о радости для мамы.

И вот все рухнуло, все лучшее, что было в душе у ребенка, оказалось не нужным, растоптанным.

— Мама, мамочка, прости меня,— рыдала девочка.

Мать осталась непреклонной, дочку не простила, подарок ее не приняла, отвергла его, отринула. Может быть, она и была права. Урок на будущее получился сверхсерьезным. Боль в душе ее дочери осталась на всю жизнь. Хотя по мелочам, пока еще была маленькой, продолжала подворовывать, но уже старалась не попадаться и быть более осторожной.

После праздника мать еще пожурила и повоспитывала дочку. На подарок взглянула равнодушно, не похвалила, не погладила по головке, не взглянула ласково в глаза. И душевная рана девочки осталась не зарубцованной.

Девочка узнала, что она не такая, как все остальные дети, что ее можно не любить, что ее можно презирать. Чувство нелюбви иглой вошло в ее существо. И она сама себя невзлюбила. Урок же она усвоила такой: надо делать так, как надо, делать все правильно, идти по прямой дороге и не давать себе никаких поблажек. Но если случались слабости, то девочка сама себя корила и ругала, саму себя изводила и ненавидела. Внутри нее поселился молох, съедающий ее изнутри.

А до воспитательных мер девочка росла, как солнышко. Распахнутыми доверчивыми глазами она смотрела на мир, и все в этом мире было радостным, и люди все были добрыми. Ласково она им улыбалась и дарила всем свое сердечко, полное любви.

Но никто не имеет права осудить мать. Ведь девочка выросла правильным человеком. Она не совершала в жизни подлостей, и только страх непонимания и нелюбви осложнял ее жизнь.

Прошло много лет. Девочка превратилась в сорокалетнюю даму, но она до сих пор не забыла ту историю... и даже благодарна своей матери за тот урок. Ей пришлось впервые испытать страдание, что закалило ее и подготовило к дальнейшим испытаниям, на которые судьба оказалась щедра.

 

***

Ходит по двору кроко-кот,
Зверь такой с ушами,
С мокрыми глазами.

Грызет мелкими зубами,
Пожирает дни часами.
Раз глотнул, два мигнул,
Сразу сутки он слизнул.

Люди маются, спешат,
Едут вместе и молчат,
Кроко-кот не дремлет, нет,
Съел секунду, ее нет.

Что, зачем и почему
Ем, дышу, гляжу, живу?
Деньги прочь, и сутки прочь,
Кроко-кот мне тот невмочь.

Я прогнать его хочу:
«Прочь пошел!»,— ему кричу.
Вокруг шерсть его плывет.
Кро-ко, кро-ко, кроко-кот.

 

***

Бегая по своим делам, я иногда встречаю удивительную пару: две женщины идут и крепко держат друг друга под руки. Кто они, мне неведомо. Скорее всего, мать и дочь. Кто из них кого опекает и поддерживает? Мать уже в старческом возрасте, ростом ниже дочери, идет, переваливаясь с ноги на ногу, и опирается на трость. Дочь — полненькая, в очках с очень толстыми стеклами, держится прямо, с высоко поднятой головой. Губы растянуты в подобие улыбки.

Я их встречаю на своем пути, наверное, уже лет 10. За все это время ни разу не видела их врозь. Только вместе, только рядом, только рука об руку. По всей видимости, дочь-инвалид. Она плохо слышит, общаются между собой на пальцах, плохо видит. Дочь боится оторвать свою руку от матери, тем самым потерять связь с внешним миром. Думается, что матери лет 60, а дочери — 40. Порою кажется, что они срослись друг с другом. На лице матери — вселенская покорность своей ноше, своему кресту. Ни капли сопротивления. Всю себя, до самой последней кровиночки, она отдала дочери, которая, как верная собачонка, семенит ногами в унисон с поступью своей матери.

В таком симбиозе — смысл их жизни. Казалось бы, убогие, несчастные, нищие создания, но их существование — пример для многих здоровых, румяных людей. Для достижения личной, потребительской цели иные готовы попирать и растоптать все святое: родителей, детей, совесть, друзей. Готовы на все — ложь, предательство, убийство. Лишь бы завладеть, заиметь... Но что же дальше, после того, когда достигнешь намеченного? Вполне возможно, что станешь не нужным никому, даже самому себе. И весь этот мир окажется чуждым тебе.

Так берите же пример с этой пары: матери и дочери, которые посвятили себя друг другу, которые делают добро друг другу, подставляя свое плечо, и тем самым дают возможность жить дальше. Делайте добро хотя бы тому, кто находится рядом с вами. Улыбнитесь ему, скажите ласковое слово. Пусть он почувствует, что нужен вам, нужен как человек, а не как существо, от которого можно получить выгоду. Если бы люди дарили любовь, заботу и ласку хотя бы своим родным и близким, насколько бы прекраснее стала жизнь!

 

***

На своем пути теперь часто встречаю оборванных, грязных, с опухшими сизыми лицами, людей, которых и людьми назвать вряд ли можно. Их называют бичами, бомжами… Помимо воли, почему-то очень тянет смотреть на них и разглядывать их. И думать, как же живут эти существа, чем они живут, какие у них мысли и чувства. И вообще, как можно быть в таком состоянии: грязном, обтрепанном, вонючем, хуже, чем животные. Да, их мир — это совсем другой мир, другой полюс жизни.

Они, как инопланетяне. Взор их совершенно тупой и погружен в свои ощущения, полностью внутри самих себя, полностью отрешены от внешнего. Помойка — вот единственный магнит, который притягивает их и возле которой немного оживляются. Теперь корки хлеба я складываю в целлофановый мешочек, выношу к мусорному контейнеру и кладу рядом с ним, как подарок для тех, кто голоден.

Мудрецы пишут, что у каждого человека есть свое предназначение в бытии Вселенной, по сути дела не должно быть человеческих отбросов. Может быть, философы и правы. И предназначение отвратности в предупреждении. Наглядный пример того, как низко может пасть человек, если прекращает бороться, если теряет надежду. Так что мы должны даже быть благодарны нашим «инопланетянам», которые заставляют думать и напрягать все свои силы, чтобы не стать такими, как они.

Наш, когда-то рабочий, трудовой, фабричный район города сейчас обзывают «Бичеградом».

 

***

Есть ли жизнь на Марсе, нет ли жизни на Марсе. Науке доподлинно не известно, но уже существует на Земле целый пласт марсианской культуры. Герберт Уэллс «Война миров», Алексей Толстой «Аэлита»... Тысячи картин художников, которые силой своего воображения создали целый мир планеты Марс. Сотни научных работ, а в наши дни уже получили настоящие фотоснимки марсианской поверхности. Просто фантастика…

 

***

Я тугоухая… печально, обидно. Представьте себе: сижу в кругу коллег перед началом рабочего дня. Они оживленно разговаривают, жестикулируют, глаза блестят, ноздри расширены. Их несет, несет по какой-то волне. А я мило улыбаюсь, поворачиваю голову к одной, к другой, делаю умное и понимающее лицо, а сама в своем мире. Лишь отдельные слова доходят до моего сознания. Милые вы мои, коллеги! Хоть бы на минутку, как про слепого говорят, «прозреть». А как сказать про глухого? «Прослышать», наверно… И какие же, такие мировые проблемы они обсуждают? Скорее всего, про кухню, про стоимость покупок и тому подобное. Вроде бы проблемы обычные, домашние, но зато сколько экспрессии и азарта…

Согреваю себя мыслью: «Я — особенная, я — белая ворона, я — не такая как все. Я — избрана Богом!». Интересно, а для чего? Для чего избрана? Но этот вопрос — подводный камень в моих размышлениях о жизни и судьбе своей.

 

***

У меня есть роскошная вещь — наушники. И телевизор — в полной моей власти. Какое счастье! Хочу — слушаю, хочу — нет. Попробуйте проделать такой эксперимент: выключите звук у телевизора, и очень забавно наблюдать, как известный политик, давно намозоливший глаза, что-то доказывает, раскрывает рот, как рыба, старается угодить слушателю, которому, в принципе, все равно, ведь он его не слышит, потому что не хочет.

 

***

Ирония судьбы — хоть и глуховата, зато обаятельная и привлекательная, а главное — свободная… Интересно наблюдать за мужчиной, как он попадает в твои сети. Надо только почувствовать, что нравится данному мужчине в женщине. Страсть, пылкость чувств или кошачья ласка и нежность. И сыграть перед ним нужный ему образ. Надо почувствовать в какой момент кому что надо. Только женатый мужчина — это табу, это что-то священное и неприкасаемое. Семейный покой рушить нельзя. Счастья не будет никому, одно лишь страдание…

 

***

Случайно прочитала у Мариэтты Шагинян: «Мой слух — золотое ситечко. То, что мне надо, я все равно услышу, а ненужные слова — чаинки отсеются. Они не смутят мое сердце». Спасибо ей, наимудрейшей женщине. Она немного утешила мое сердце. Как жаль, что Шагинян посвятила свою жизнь написанию многотомного труда о семье Ульяновых, о Ленине, имя которого в наше перестроечное время оказалось растоптанным. Но, может быть, писательница и не зря потратила годы своей жизни. Ведь во всем мире чтят Наполеона, хотя еще при жизни он был осужден, а «Марсельеза» — гимн Франции. История все расставит на свои места. Что-то было хорошее там, в ушедшем в прошлое социализме. С ностальгией о нем вспоминают все мои знакомые. Недаром же он возрождается и сохраняется в некоторых странах. Ведь в каждом из нас есть что-то хорошее, в каждом, даже в инвалиде, в беспутном пьянице. Это хорошее было, есть и будет всегда! И как прекрасно видеть и любить в себе и в других бескорыстное и светлое. Видеть, замечать и холить. Культивировать Добро и Красоту так, как ухаживает за цветами и яблонями Садовник. Да здравствуют Садовники!

 

***

Когда человек соприкасается с историей, то внутри души поднимается глубинная волна сопричастности ко времени. Приходит осознание того, что ты — не просто обыкновенная песчинка на дне океана бытия, а диковинное растение, с корнями прошлого, с ответвлениями родственных душ, с побегами будущего потомства. Каждый человек, как древо жизни. И в этом, наверно, его значимость.

 

***

Мамин отец, мой дед — легендарная личность, событий его жизни хватило бы на жизни нескольких человек. Я очень благодарна ему за то, что на закате своем он, превозмогая старческую немощь и слабость, оставил внукам и правнукам тетрадки воспоминаний. Горжусь им и тем, что я из рода забайкальских казаков.

В 1927 году семья Филипповых переехала в Хабаровск. В Хабаровске уже жила семья родных мамы Кати: отец, братья. Они помогли устроиться вновь прибывшим. Андрей Николаевич пошел работать строителем и целыми днями пропадал на работе. В это время он особенно сдружился с тестем Захаром Парамоновичем, восхищался его необыкновенной богатырской силой. Тот легко поднимал на руках здоровых мужиков. Своих зятьев: одного сажал на правую руку, другого — на левую и покачивал их, тетешкая, как маленьких деток, приговаривая при этом: «Эх, зятьки мои, зятьки...». Захар Парамонович в 60 лет работал наравне со своими сыновьями на пилораме. И неизвестно, сколько бы он смог прожить на этом белом свете, если бы не заразился брюшным тифом, который и скосил его в 1931 году.

Тесть помог построить Филипповым, которым дали, как многодетной семье, участок земли, небольшую полуземлянку. Там и поселилось все большое семейство Андрея Николаевича. Он пользовался авторитетом среди рабочих, окончил курсы десятников и ему предложили вступить в партию. Но жена резко возразила, показав на детей:

— Вот твоя партия!

Жилось голодно. 28 сентября 1928 года родилась Верочка. Но матери некогда было нянчиться с маленьким ребенком, она оставляла младенца на старших детей, а сама уходила на целый день в магазины. Все продукты отоваривались по карточкам, и при этом надо было выстоять громадные очереди. И первое Верино воспоминание в ее жизни — голод, который терзал ее тщедушное тельце. И вечное ожидание мамы с куском хлеба. Она приходила вечером, варила ужин, кормила всех, а с утра опять уходила в очередь. Верочка на всю жизнь запомнила кустики малины, которые росли неподалеку от домика. На всю жизнь запомнила сладкий вкус ягоды-малины. И прегромадную реку, у которой почти не видно было противоположного берега. Эта река, как она узнала потом,— батюшка-Амур. По-видимому, и основным питанием детей была рыба, любовь к которой осталась у Веры на всю жизнь.

 

***

В Хабаровске они прожили до 1933 года. Так случилось, что отец серьезно заболел желудком. Это было последствие контузии, полученной еще в Первой мировой войне. Ему срочно требовалось лечение минеральными целебными водами. Сначала он поехал лечиться на курорт «Дарасук» один, но там врачи сказали, что лечение должно быть длительным, в течение года. Когда Андрей Николаевич, вернувшись домой, сообщил об этом жене, то она сказала:

— Одного я тебя не отпущу. Поедем всей семьей.

Муж уговаривал жену остаться в Хабаровске, все-таки большой город, где можно было дать хорошее образование детям, но убедить упрямую Катю ему так и не удалось, несмотря даже на то, что он обещал посылать ей все заработанные деньги.

И опять сборы, и дальняя дорога. Взяли с собой всех детей, да еще приняли в свою семью дочь брата Кати Гавриила, который, как и ее отец, умер от брюшного тифа. Жена брата, собрав родню мужа, заявила:

— Разбирайте детей, а то я их в сугроб покидаю!

Филипповы пожалели маленькую девочку, и хотя у самих было пятеро детей: Аня, Надя, Гриша, Мария, Вера, взяли приемной дочерью еще четырехлетнюю Милу. Растили они ее десять лет и только перед самой войной другие родственники увезли ее снова на Дальний Восток. Для Верочки Мила стала сестренкой-подружкой, учились вместе в одном классе.

 

***

На новом месте пришлось еще труднее, чем в Хабаровске. Жили очень скученно, в плохих условиях, голодно. Конечно, как было в таких условиях не заболеть. Верочка заразилась дизентерией. Ее мучили голодные рези в животике, кровавый понос. Жизнь висела на волоске. У маленькой девочки сердечко замирало от страха, когда она видела свою алую слизь. Но, по-видимому, Вера унаследовала богатырские гены своего деда, и организм ее выдержал, она пошла на поправку, болезнь отступила, но еще долгие годы Вера была очень худенькой и маленькой.

 

***

Пролечившись год на курорте и поправив здоровье, отец решил вернуться обратно в Хабаровск. Андрей Николаевич поехал на вокзал, несколько дней там протолкался, но купить билеты до Хабаровска не смог, зато встретил одного вербовщика. Тот, узнав, что случайный прохожий опытный строитель, стал уговаривать его ехать на военное строительство. Так вместо большого города, семья оказалось на железнодорожном разъезде в Забайкалье, снова в родных местах.

 

***

Когда Вере было 5 лет, то вся ее семья жила на станции Оловянная. Отец завербовался на стройку в военный гарнизон на 74-ом разъезде. Андрей Николаевич работал на стройке прорабом. Так что он был как бы небольшим начальником. Благодаря этому ему выделили материалы для строительства дома. Дом поставили быстро насыпным способом: из досок строились две стенки, а пространство между ними засыпали шлаком. По тем временам такой дом считался чуть ли не хоромами. В нем было три комнаты, кухня, сени, кладовка. При доме — большой, просторный двор со всеми хозяйственными сараями и мастерской отца. Там в идеальном порядке содержался столярный и слесарный инструмент. Папа Веры мастер —золотые руки, все по хозяйству делал сам.

Они развели большое хозяйство, держали корову, свиней, птиц. Самый большой праздник был в семье, когда били скотину на мясо. Тогда все наедались досыта жарехой. Но очень много продуктов уходило на уплату продналога. Платили мясом, маслом, яйцами. Поэтому в будние дни варились пустые щи с одной квашеной капустой и луком. Молоко и то дети видели редко (мама наливала в стакан чаю лишь только 1 столовую ложку), сметану тоже почти не ели. Молочные продукты мама продавала на рынке, потому как заработанных отцом денег не хватало на такую громадную семью.

 

***

Первое время после переезда на 74-й разъезд Екатерина Захаровна работала поварихой, варила солдатам похлебки, но после рождения сына Виталия решила оставить работу. В доме нужна была постоянно хозяйка: выросла семья, увеличилось и само хозяйство. Но она все-таки потом жалела, что оставила работу. Говорила, что все равно домашние дела бы делались, но зато у нее был бы трудовой стаж, и она получала бы нормальную пенсию, а так государство за нее, когда она стала старенькой, доплачивало к пенсии Андрея Николаевича всего лишь 5 рублей.

В действительности же, по дому ей доставалось хлопот невпроворот.

 

***

Андрей Николаевич был изумительный человек, доброты необычайной. Екатерина Захаровна рассказывала, что она не хотела рожать пятого ребенка, но муж не позволил загубить свою кровиночку, и потом очень любил младшую дочку, ласково звал ее: «Мой черныш!». Когда он поздно приходил с работы зимой, и с его усов свисали сосульки, то всегда приносил гостинец детям — промерзшие кусочки хлеба. Это было великой радостью для них. Папин «зайкин хлеб» — лакомство необычайной сладости. Грызли его вовсю. Дети прыгали вокруг отца и припевали: «Зайкин хлебушко! Зайкин хлебушко!». А Андрей Николаевич тепло улыбался в свои пышные казачьи усы, разувался и садился на табуретку возле печки, Верушка не теряла ни минутки, моментально забиралась к нему на колени и начинала быстро шептать папе на ушко стишок. Стихи, которые громко вслух заучивал брат Гриша, она запоминала очень быстро. Отец хвалил Верочку: «Молодец, доченька! Ты — мой германский пулемет!». И у нее от счастья распирало сердечко, и она с еще большим жаром и гордостью продолжала читать стихи.

 

***

На всю жизнь отец для Веры стал образцом идеального мужчины. Она даже обижалась на свою маму, что та сурово обращалась с мужем, держала его в ежовых рукавицах. Но, тем не менее, отец никогда не обижался на жену и наставлял детей: «Почитайте свою мать, уважайте ее, она вас в муках родила, она вам жизнь дала!». Лишь только тогда, когда женушка слишком допекала его, то он уходил из дома и молча работал либо в огороде, либо в своей мастерской. За это время в доме все утихомиривалось, и он возвращался в мир и покой. Видимо, Андрей Николаевич понимал свою жену и сочувствовал ее женской доле. Надо было успеть всех накормить — и детей, и мужа, и скотину, выкрутиться на те несчастные деньги, что так «щедро» платило государство своим рабочим, а самое главное — поднять ребят, сохранить им здоровье и жизнь. Поэтому никогда отец не отвечал раздражением на раздражение своей жены и относился к ней с любовью, пониманием и жалостью.

Отец прекрасно ладил с людьми, умел их лечить, заговаривал ячмени на глазах.

А мама умела ладить испуг у маленьких детишек. Погладит, понежит животик у младенца, пошепчет над ним, и ребенок затихал, будто действительно «бабушка пошептала».

 

***

В Забайкалье — погода не балует теплом, из ягод растет лишь черемуха, а лесная кислющая дичка полностью обиралась с деревьев ребятишками и съедалась, как лакомство. Верочка с сожалением вспоминала хабаровскую малинку. В Забайкалье ее не знают. В огороде плохо росла даже морковка, выдергивали по осени тоненькие хвостики, лишь картошка вырастала богатая, благо навоза хватало на всю землю.

 

***

Вера ходила в гости к своим подружкам, которые жили в длинных земляных бараках, и удивлялась тому, как они могли существовать в таких условиях — люди жили практически под землей. Сверху только надстроено лишь несколько досок и крыша. Окна были маленькие, находились высоко, под самым потолком, света пропускали мало, поэтому в комнатах царил полумрак, пахло сыростью и землей. Через весь барак проходил длинный коридор, по бокам которого располагались двери в жилые комнаты. «Как только тут могут жить люди?» — ужасалась в душе маленькая Вера. А ведь жили... И для таких страдальцев, конечно, хрущовские трущобы, которые так хают в наше время, стали большим благом.

 

***

Маленькая Верочка всей душой рвалась в школу. И вот наступил этот первый школьный день. Но так случилось, что у новоиспеченной первоклассницы не оказалась обуви. Верочка своими еще не совсем послушными руками соорудила себе обувку и гордо отправилась в первый класс. Школа славилась тем, что там многие предметы преподавали офицеры. Вера оказалась в классе самой маленькой, но «мал, да удал». Природа щедро наградила ее способностями и прекрасной памятью. Стихи она запоминала моментально и очень любила читать их перед всем классом. Училась Вера очень хорошо, в конце учебного года всегда получала похвальные грамоты. Она гордилась тем, что была одной из лучших учениц в классе. Только одно ее огорчало, что по сравнению с другими девочками, многие из которых были офицерскими детьми, она выглядела, мягко говоря, не очень нарядно. У Веры была короткая стрижка, она донашивала старые платья своих старших сестер. А девочка мечтала о роскошных косах и белоснежных бантах, о модном в те времена платье-матроске.

С восторгом отмечался великолепный Первомай в школе. Ребятишкам делали вкусные подарки с шоколадом. На демонстрации офицеры несли детей на плечах... Радость переполняла детское сердечко, забывались все обиды и насмешки.

 

***

Несмотря на детское незамутненное восприятие мира, ребятишки подсознательно чувствовали, что что-то происходит вокруг неблагополучное. Но они верили всей душой проводимой партией пропаганде. В школе изучалась история Гражданской войны, она совсем недавно еще не была историей, а была действительностью. В учебниках поместили портреты героев войны, подвиги которых, казалось, оставили свой след навечно. Ученикам говорили: вот с кого надо брать в жизни пример. Будьте такими же смелыми, боевыми, мужественными. И если вновь грянет бой, то так же беспощадно, как они, бейте врага. Да, что и говорить, патриотическое воспитание в тридцатые годы было поставлено на должную высоту. И в семье Веры часто вспоминали, как партизанила вся семья в Забайкальской тайге. Андрей Николаевич с гордостью рассказывал о том, какой он был лихой партизан, как здорово казаки били белогвардейцев, как сражались за новую жизнь.

Нет, революция совершилась не благодаря кучке заговорщиков-большевиков. Революция совершилась всем народом: простыми рабочими, смертельно уставшими жить в условиях бесчеловечной эксплуатации. Не зная ни про какого Ленина, а, откликаясь всем сердцем на призыв революции, вскакивали на лошадей и с криком: «За новую жизнь!», бросались в гущу сражений, не щадя живота своего, за свободу, за землю, за будущее своих детей.

1 2 3 4 5 6 7

На страницу автора

К списку "К(K)"

А(A) Б(B) В(V) Г(G) Д(D) Е(E) Ж(J) З(Z) И, Й(I) К(K) Л(L) М(M) Н(N) О(O) П(P) Р(R) С(S) Т(T) У(Y) Ф(F) Х(X) Ц(C) Ч(H) Ш, Щ(W) Э(Q) Ю, Я(U)

На главную

Крупнейшая
коллекция
рефератов

© Клуб ЛИИМ Корнея Композиторова, Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100
since 2006. Москва. Все права защищены.