ЛИИМиздат - библиотека самиздата клуба ЛИИМ

ПОИСК ПО САЙТУ

 

ЛИИМИЗДАТ

Скоро в ЛИИМиздате

Договор издания

Книга отзывов

Контакты

Лит-сайты

ПРОЕКТЫ ЛИИМ:

Клуб ЛИИМ

Лит-салон

Арт-салон

Муз-салон

Конференц-зал

ПРИСТРОЙКИ:

Словарь античности

Сеть рефератов

Книжный магазин

Фильмы на DVD

Сидоров Иван

Под знамением Бога Грозы

Книга первая

Часть первая

4

Всходила луна, озаряя зубчатые башни города. За стенами спешно готовились к обороне. Доносился звон из кузниц. Мелькали факела. Отрывисто перекрикивались стражники на башнях. Неприятно пахло гнилым илом, вычерпанным накануне из рва.

Зоркие охранники заметили внизу человека и забили тревогу. На стену высыпали лучники.

— Кто внизу? — окликнул стражник.

— Мне нужен телепурий города,— ответили снизу.

— Здесь телепурий. Кто ты? Что тебе нужно?

— Лови!

Стрела стукнулась о камни, высекая искры. При свете факелов разыскали стелу. На ней был привязан перстень. Телепурий разглядел вензель, тонко выгравированный ювелиром, вскинул руки к небу и радостно воскликнул:

— Боги услышали нас! Мы спасены!

Заскрипели створки. Войско бесшумно и быстро вошло в Каниш. Толстый телепурий семенил рядом с колесницей Суппилулиумы.

В доспехах он напоминал жука. Глаза его радостно блестели. Он причитал слащавым голосом:

— О великий! О божественный! Мы уж думали, что дни наши сочтены. Когда армия Арцавы появилась на берегах Марассантии, я разослал гонцов во все стороны. От Арнуванды нет никаких вестей. О тебе я слышал, что ты сражаешься где-то на севере. А у нас мало воинов. Все больше из местных пастухов. Продовольствия надолго не хватит.

— Войско у Арцавы большое? — перебил его бессвязную речь Суппилулиума.

— О-о! Большое, очень большое! — выпучив глаза, простонал телепурий. Суппилулиума понял, что тот боялся носа высунуть из крепости и толком не знал: где противник и сколько его.

— Мне нужно все точно узнать,— настаивал повелитель.

Телепурий окликнул из темноты мешедя и велел ему позвать лазутчиков. Явились два долговязых юноши в пастушечьих одеждах из козьих шкур. От них Суппилулиума узнал, что из Арцавы войско подошло, числом около семи тысяч. Все хорошо вооружены. Есть даже осадные метательные орудия. Основной лагерь разбили недалеко от города. Воины занимаются грабежом ближайших селений. Крепость штурмовать не спешат. Они знают, что на помощь осажденным придти некому. Каниш можно взять в любое время, а то и просто сморить жителей голодом — сами откроют ворота.

Суппилулиума выслушал пастухов, затем сказал телепурию:

— Выполни все в точности — от этого зависит наша победа. Моих воинов размести в Верхнем городе. Дай им все необходимое. Они очень устали. О том, что мы здесь, чтоб ни одна душа не знала. И стражникам прикажи молчать. В городе могут быть лазутчики. Пошли в лагерь Арцавы надежных людей. Пусть разнесут слух о том, что кладовые храма Каниша набиты золотом, серебром и благовониями. Якобы Арнуванда тайно привез добро из Хаттусы, чтобы уберечь от каскийцев. Так же, пусть убедят их, что воинов в городе мало.

— Но, великий, они же тогда нападут на нас,— ужаснулся телепурий.

— А ты думаешь: я сюда прятаться пришел? Выполняй! И еще: принеси мне план крепости.

Светильники слабо мерцали в мрачном сводчатом зале, источая запах горелого масла. Над длинным столом склонились три человека и внимательно изучали кусок пергамента с планом крепостных укреплений.

— Нелегко придется одолеть семь тысяч,— прикинул Суппилулиума.— У нас всего чуть больше трех. Северная стена длинная и плохо укреплена. Войско Арцавы начнет штурм здесь. Нам нужно будет выскользнуть с противоположной стороны и напасть с тыла. Не хватает еще небольшого отряда. Хотя бы три сотни копьеносцев и немного суты. Этот отряд, открыли бы северные ворота и ударили в лоб. Ни в коем случае нельзя дать арцавцам взобраться на стены раньше, чем мы подоспеем.

— А если местное ополчение попробует сделать вылазку? — предположил Цула.

— Они должны защищать стены. Им, и без того, тяжело придется. К тому же, на вылазку нужны опытные воины.

— Осталось только сидеть в крепости и держать оборону,— предложил Фазарука.

— Можно поступить и так,— согласился Суппилулиума.— Мы долго продержимся. Но если вслед за этим войском идут еще отряды из Арцавы?

— Занавесь у входа колыхнулась, и в зал вбежал запыхавшийся телепурий. Глаза его светились радостью.

— Повелитель. Только что прибыл отряд воинов от солнцеликой таваннанны.

— От матери? — Суппилулиума даже привстал от удивления.

— Да, великий,— лепетал телепурий.— Три сотни копьеносцев, сута и пять колесниц.

— Все трое вскинули руки к небу, благодаря Богов.

— Солнце наше! — сказал Цула.— Теперь пусть никто не сомневается, что тебе помогают Бог Грозы и Бог Солнца. Стоило только тебе попросить три сотни воинов — и они тут же их тебе даровали.

— Пусть же теперь даруют мне победу,— ответил Суппилулиума и обратился к телепурию: Кто возглавляет отряд?

— Я здесь, великий! — Из- за спины телепурия вынырнул низенький толстый человек на кривых коротких ногах. Богато украшенные боевые доспехи неуклюже сидели на его нескладном теле. Весь его вид говорил, что он отнюдь не умелый рубака, а, скорей всего, любитель плотно поесть и сладко поспать. Воинский плащ застегнут на плече неумело и стеснял движение рук. Короткий меч, украшенный драгоценными камнями, висел криво и мешал при ходьбе. На круглом лице торчал крупный мясистый нос и такие же мясистые губы. Тройной подбородок и румяные щеки скрывала накладная бород, завитая по последней моде. Ему едва перевалило за тридцать, но праздная жизнь уже начинала его старить. Морщины на лбу, темные круги под глазами, седина клочьями пробивалась в черной шапке волос. Все сразу узнали Иссихассу, чашника лабарны Арнуванды и близкого родственника его жены — красавицы Фыракдыне.

Суппилулиума нахмурил брови. Не очень-то хотелось видеть в своем окружении слугу брата. У него мелькнула мысль: Арнуванда решил за ним следить. Повелитель недоверчиво спросил:

— Почему ты не подле лабарны?

Иссихасса сделал глубокий вдох, и умело сладкозвучно запел:

— О юный олень, способный перепрыгнуть горы. О, могучий лев, которому не страшен никакой враг. Пусть Боги всегда несут над тобой свои калмусы…

— Где лабарна Арнуванда? — прервал его Суппилулиума, не в силах слушать льстеца.

Толстяк не сразу перестроил ход мыслей, затем сказал:

— По правде, я и сам толком не знаю, где сейчас солнцеподобный Арнуванда. Еще весной он отослал меня с поручением в Цапланду к златозвездной Таваннанне. Выполнив поручение, я вернулся в великую Хаттусу, но нашел лишь сожженный город. Мне ничего не оставалось, как только рыдать над пепелищем нашей божественной столицы и взывать к Богам. Я посыпал голову прахом и отправился обратно к таваннанне, неся в сердце глубокую скорбь.— При этих словах он смахнул слезинку.— Передо мной прибыл гонец и сообщил, что Арнуванда жив и скрывается где-то в Бычьих горах. Мы заперли ворота Цапланды и дрожали от страха. Связь с городами прекратилась. Гонцы пропадали. Приближенные таваннанны начали роптать. Звездоподобная усиленно молилась.

Я и сам целыми днями не выходил из храма. Со дня на день мы ждали врагов. Как вдруг, словно солнце разогнало тучи, твое имя прозвучало по вселенной. Мы приносили щедрые жертвы Богам, чтобы они помогали тебе. Громоподобное имя Суппилулиумы не смолкало в храмах.

Я упросил нашу великую таваннанну дать мне немного воинов, чтобы спешить сражаться вместе с тобой, великий! Я не мог отсиживаться за толстыми стенами, когда на нашей земле льется кровь. Солнцеподобная снарядила мне своих мешеде. Во главе отряда я следовал за тобой по пятам. Но ты, как барс, бесшумно и быстро шел вперед. Наконец я у твоих ног и прошу принять меня в мешеди.

— Я рад обрести верного слугу и смелого воина,— поблагодарил его повелитель, но тень сомнений промелькнула на его челе.— Скажи мне: как ты прошел в город?

— Подобно тебе, великий! — глаза вельможи самодовольно сверкнули в полумраке.— Я шел бесшумно, по ночам. Вчера столкнулся с отрядом арцавцев, но в бой не вступил. Затаился в лесу. Под покровом темноты пробрался в город. Сделал это вовремя. Враг уже занял все дороги, ведущие в Каниш.

Суппилулиума был приятно удивлен. Этот льстивый вельможа не глуп. Такие люди сейчас нужны. Он вышел из-за стола, обнял Иссихассу за плечи и произнес:

— Благодарю тебя, что ты с нами. Если хочешь, оставайся. Мы обсуждаем план обороны. Если устал — ступай отдохни. Завтра предстоит трудный день.

Иссихасса провел не одну бессонную ночь, и рад был бы завалиться на мягкую постель, но все же поборол в себе слабость и торжественным тоном ответил:

— Как я могу спать, О Великий, когда твои очи не смыкаются. Позволь мне остаться.

Суппилулиума подвел его к столу, собственноручно налил в глиняную кружку старого терпкого вина и поднес просиявшему Иссихассе. Затем все вновь склонились над столом. Еще долго в зале мерцали светильники, пожирая масло.

 

Суппилулиума проснулся от стука деревянных колотушек. На башнях забили тревогу. Он вскочил на ноги, плеснул в лицо холодной воды, схватил меч и поспешил на крепостную стену. Пара часов беспокойного сна не могла полностью восстановить силы, но повелитель шел бодро. Он поднялся бегом по крутой каменной лестнице. Следом за ним бежали военачальники. Иссихасса, задыхаясь, семенил вторым, стараясь на ходу поправить плащь повелителя; ведь он спал в одежде и порядком измял плащ и андули.

Взобравшись на самую высокую башню, Суппилулиума поприветствовал Бога Солнца, чья огненная колесница показалась над вершиной Аргея. Белесый утренний туман нехотя рассеивался, обнажая зеленые луга.

С разных сторон к крепости приближались разрозненные отряды арцавцев. Легко вооруженные, по десять — пятнадцать человек, они подбегали ко рву. Кто-то один перебегал по перекинутой лестнице, как по мостику, тут же забрасывал на стену канат с крючьями и взбирался наверх. Остальные снизу его прикрывали стрелами. Лишь только подбегала охрана, разведчики с тем же проворством спускались вниз и уходили. Суппилулиума только диву давался, наблюдая за ловкачами. Вдалеке на возвышенности он разглядел колесницу. В ней стоял воин, явно — предводитель. Доспехи сверкали медью на солнце. Вокруг стояло человек сорок охраны.

— Кто это? — спросил он у Иссихассы.

Толстяк вгляделся, прикрывая глаза ладонью.

— Сам Маддуваттас — правитель Арцавы. Приезжал как-то ко двору Арнуванды.— узнал его Иссихасса.— Он хитрый и очень умелый полководец.

— Как не хитер, но все же попался на нашу приманку.— Порадовался в душе Суппилулиума.— Теперь непременно пойдет на штурм.

Разведчики все разом отступили, не потеряв ни одного человека убитым.

Защитники высыпали на стены. Люди тревожно вглядывались в даль. Некоторых пробивала нервная дрожь. Чтобы успокоиться, они принимались осматривать свое оружие, приводить его в порядок, или начинали громко говорить, что-нибудь подбадривающее, неестественным голосом.

Вскоре среди защитников показалась толстая фигура телепурия. Он был спокоен, так как знал, что войско Суппилулиумы стоит в Верхнем Городе и, по первой же команде, придет на помощь осажденным. Телепурий замахал коротенькими полными ручками, расставляя всех по местам. На стенах и в городе сразу же началось организованное движение. Запылали костры, зашипели над ними котлы с водой. Заскрипели деревянные блоки, поднимая на стены плетеные корзины с камнями для метания. Закричали сотники, созывая своих воинов.

Вдруг из-за холмов с южной стороны появилась серая полоса. На башнях вновь тревожно застучали деревянные колотушки. Серая полоса росла и быстро приближалась. Вскоре она превратилась в стройные ряды воинов, несущих штурмовые лестницы. От стрел их прикрывали навесы из кожи, растянутой на шестах. В движении шеренг чувствовалась решимость и напористость.

— Почему они появились с южной стороны? — забеспокоился Фазарука.— Мы же их ждали с севера.

— Это всего лишь отвлекающая атака,— успокоил его Суппилулиума.— Они даже на стены не полезут. Просто хотят отвлечь все силы на себя. Их не больше двух тысяч. А теперь посмотри в противоположную сторону. Видишь серые бугорки? Вот там готовится основной штурм.

— О, повелитель! — изумился Фазарука.— У тебя, поистине, глаза орла.

— Спустись вниз и распорядись: пусть ополчение не покидает северную стену. На южную стену прикажи подняться нашим воинам суты, и пусть угостят их, как следует.

За тридцать шагов до рва, арцавцы подняли невообразимы шум. Они с напыщенной решимостью переправились через ров и с громкими криками кинулись к стене. Хеттская сута осыпала их тучей стрел. Около сотни попадало мертвыми. Враг предполагал, что горожане будут защищаться, но такого отпора не ожидали.

Посчитав свое дело сделанным, арцавцы бросились бежать, делая вид, будто ужасно напуганы. Они рассчитывали выманить осажденных на вылазку, но из крепости никто не показался.

В это же время с северной стороны уже спешило основное войско. Штурмующие двигались быстро и тихо, прикрываясь плетеными прямоугольными щитами. На этот раз их было втрое больше, штурмовые лестницы длиннее и крепче. Человек двадцать тащили толстенное бревно. Бревно со всего маху перескочило ров и с грохотом врезалось в ворота. Но створки выдержали. Завязалась перестрелка. Арцавцы завалили в одном месте ров мешками с песком и вскоре уже карабкались по лестницам на стены. Сверху лили кипяток, летели камни, сбрасывали тюки с тлевшей соломой. Солома выделяла едкий густой дым, от которого щипало глаза и трудно дышать. Лучникам снизу невозможно было метко посылать стрелы. Но штурмующие с остервенением и настойчивостью лезли на стены.

Арцавцы разогнали второй таран. Створки снова выдержали удар, но сильно покосились. Третий удар их должен был снести.

— Пора! — крикнул Суппилулиума. Лицо его от напряжение сделалось каменным.

Цула проворно сбежал вниз. За ним следом, переваливаясь с ноги на ногу, как утка, запрыгал Иссихасса. Добротные латы на нем громыхали от каждого шага.

С башни повелитель видел, как растворились южные ворота. Из крепости бесшумно выехали колесницы, затем вытекли ряды копьеносцев. Суппилулиума воздел руки к небу и громко произнес короткую молитву.

Уже почти половина войска переправилось через ров и устремилось на стены, когда осажденные разобрали скрытый проход в стене. Отряд Иссихассы дерзко вступил в бой, оттесняя арцавцев от стен и переворачивая лестницы. Арцавцы напирали, чувствуя свое преимущество. Но хетты их упорно оттесняли обратно в ров. В поддержку Иссихассе со стен еще чаще полетели стрелы и камни. Когда бой достиг наивысшего накала, в тыл к арцавцам влетели колесницы. За колесницами врезалась пехота. Завязалася бой. Еще раз штурмующие попытались прорваться к стенам сквозь копьеносцы Иссихассы, но хетты стояли твердо, плечо к плечу. Штурм провалился. Враг попятился.

Суппилулиума велел подать колесницу. Его тело горело от нетерпения. Рука, до боли сжимала рукоятку меча. Он лихо врезался в самую гущу, бесстрашно выпрямившись во весь рост. Завидев его высокий шлем, воины Хатти грянули боевой клич. Битва закипела еще ожесточеннее.

Повелитель, стиснув зубы, рубил направо и налево. Его щитоносца сразу же подняли на копья. Возничий осел с разбитой головой. Невесть откуда, на колесницу вскочил Цула и прикрыл спину повелителя. Возничего тут же заменил другой.

Враг побросал штурмовые лестницы и начал оттягиваться назад. Арцавцы отступали спешно, но стройно. Они умело и ловко перестраивались, быстро отходили и неожиданно оборачивались.

Но хетты так же умело их теснили, ломая ряды противника.

— Вон он! — крикнул повелитель. Лицо его покрывали брызги крови. Губы лихорадочно дрожали. Глаза горели.

— Кто? — не понял Цула.

— Маддуваттас! — Суппилулиума указывал вглубь вражеских рядов.— Видишь, сверкает золотой шлем с лисьим хвостом на макушке?

Он вложил в ножны затупившийся меч и достал боевой топор.

Колесницы сделали круг по полю и с фланга въехали в самую середину арцавцев. Возничий присел, но вожжи не выпускал. Цула орудовал копьем. Длинный бронзовый наконечник мелькал, подобно молнии. Щит с острой шишкой в центре бил по лицам. С другой стороны повелитель орудовал топором. Клин колесниц все глубже продвигался во вражеское войско.

Повозка наклонялась то на один бок, то на другой, наезжая на убитых и раненых. Правая лошадь рухнула с разрубленным черепом. Колесница встала. Суппилулиума с Цулой спрыгнули на землю и продолжали сражаться во главе копьеносцев.

Вдруг перед ними, сквозь частокол копий мелькнули дорогие доспехи и золотой шлем с лисьим хвостом на макушке. Хетты поднажали, и повелитель ухватился за край высокой колесницы, на которой стоял Маддуваттас. Он ловко взобрался на нее. Все увидели, как Суппилулиума обрушил топор на голову Маддуваттаса. Изрядно подтупившееся лезвие скользнуло по высокому шлему, перерубило серебряный наплечник, сломало ключицу и застряло в мягком теле. Хетты грянули боевой клич и еще сильнее надавили. Арцавцы не выдержали и побежали.

Суппилулиума перевернул лицом вверх сраженного им предводителя Арцавы. Шлем соскользнул с головы убитого.

— Проклятье! — воскликнул повелитель.— Хитрая лиса Маддуваттас чувствовал неладное. Смотри, Цула. Он одел другого в свои доспехи и поставил у всех на виду, а сам, наверное, находился где-нибудь сзади.

— Лиса сбежала, оставив свой хвост,— усмехнулся Цула, подбирая золотой шлем.

Подлетел Фазарука на колеснице.

— Повелитель! — Крикнул он.— Войско остановилось.

— Как остановилось? — гневно воскликнул Суппилулиума.— Надо гнать Арцаву, пока хватит сил.

— Невозможно! Они заранее выставили на возвышении повозки и сейчас укрылись за ними.

Когда Суппилулиума подъехал к месту битвы, то увидел, как хеттская пехота безрезультатно штурмует высокий холм, на вершине которого ровным фронтом стояли тяжелые четырехколесные повозки. Все это нехитрое укрепление ощетинилось копьями. Хетты волнами накатывали на холм и снова отступали. В бой вступили пращники и лучники.

Суппилулиума быстро оценил обстановку. Холм им не захватить. Хоть арцавцев и потрепали, но все же их оставалось больше. Вдруг он ужаснулся, заметив, как с той стороны повозок подкатывают прямоугольные деревянные рамы. Он не мог ошибиться — метательные орудия. Внутри рам крепились пучки крученых канатов. В канаты уже вставляли рычаг с пращей на конце и нагружали пращу камнями.

Суппилулиума мгновенно приказал сигналить отступление. Тревожно загрохотали большие хухупалы частой дробью. Хетты тут же отпрянули стройными рядами и быстро отошли на пару сотен шагов, прикрывая спины щитами.

Маневр совершили своевременно. Рычаги на метательных орудиях взмыли вверх, с громким стуком ударились в упоры. Град тяжелых камней вспахал землю перед хеттским войском, поднимая тучи пыли. Арцавцы сделали еще залп, но хетты находились на безопасном расстоянии. Оба войска стояли друг против друга и не предпринимали никаких действий.

— Повелитель, разреши мне с колесницами заскочить к ним в тыл,— предложил Цула.

— Бесполезно,— не разрешил Суппилулиума.— Приглядись: кругом по склонам в кустах прячутся лучники. Вас перестреляют на подходе.

— Повелитель! Нельзя же так стоять,— забеспокоился Фазарука.— Их больше. Одна напористая атака — и нас сомнут.

Суппилулиума ничего не ответил. Он и сам понимал, что хетты не успеют отступить до стен Каниша. Бой надо будет принимать здесь. Но силы, явно, не равные. Напряженная тишина, царившая над полем боя, начинала раздражать повелителя. Он мысленно обратился к Богам с горячей молитвой. Вдруг взор его прояснился, с лица сбежали морщинки, и он произнес:

— А вот, все решилось само собой.— Но в голосе его прозвучала еле заметная тревога.

Над строем арцавцев поднялся шест с белой и красной лентой. Этот знак означал, что судьбу сражения предлагают решить поединком двух воинов. Суппилулиума взглянул на Цулу. Тот пожал плечами. В ответ над хеттским войском взвился такой же знак.

По склону неторопливо спускался арцавский воин. Он был огромного роста, с мощными руками и массивными кривыми ногами. Его большую голову неправильной формы прикрывал кожаный шлем. Хмурое скуластое лицо с нависшими густыми бровями все было исполосовано уродливыми шрамами. Густая черная борода грязными клочьями спускалась на бугристую обнаженную грудь. Правой рукой он играючи вертел тяжелое копье, в левой нес широченный прямоугольный щит, сплетенный из лозы дикого винограда. За поясом торчал большой боевой топор и короткий меч.

Суппилулиума снял с себя золотой амулет с изображением бычьей головы и одел на мускулистую шею Цулы.

— Да направят твою руку Боги! Да придаст тебе силы родная земля! — Дрожащим от волнения голосом произнес повелитель.

Цула сменил свой щит на более легкий, снял с себя панцирь, обнажив торс. Запихнул за пояс топор, сбоку поправил меч и направился к месту поединка уверенной твердой походкой. В его широкую мускулистую спину взирали с надеждой все воины Хатти. Сзади лежала в развалинах родная земля.

Оба войска затаили дыхание. Противники остановились шагах в тридцати друг от друга. Арцавец напоминал чудовище, сошедшего со стен храма Ярри. Увидев, что перед ним молодой, не обросший бородой юноша, он страшно оскалился в презрительной улыбке и прокаркал что-то издевательское на своем языке. Затем, в знак унижение, снял с себя кожаный шлем и кинул его в траву. Цула ответил тем же. Медный шлем с высоким гребнем конских волос полетел на землю. Арцавец злобно зарычал, стукнул щитом о землю, затем тяжело размахнулся и метнул копье. Цула, будто ящерица, на мгновение припал к земле и тут же вскочил. Копье, с шумом рассекая воздух, пролетело над ним и упало далеко позади. В хеттском строю раздались одобрительные возгласы. Настал черед Цулы. Он, как пружина, скрутился и раскрутился, посылая копье в противника. Арцавец закрылся щитом. Его качнуло от удара. Затем он выдернул из щита копье и, хвастаясь своей силой, переломил древко об колено. Арцавцы ликовали.

Чудовище достал из-за пояса топор и, хладнокровно прицелясь, кинул его в Цулу. Цала отбил топор в сторону. Удар был такой силы, что рука на мгновение занемела. Он метнул в ответ свой топор. Лезвие прорубилось сквозь лозу и ранило противника в руку. Теперь хетты возликовали. Они потрясали копьями над головами, подбадривая Цулу. Чудовище со злостью отшвырнул свой щит и обнажил меч. Цула сделал тоже самое. Оба войска вновь затихли.

Противники сошлись. Бронзовые клинки скрестились, издавая холодный зловещий звон. Воины не уступали друг другу в силе и умении владеть оружием. Один был опытный боец, но другой моложе и проворнее. Один стоял, как буйвол, нанося тяжелые удары. Другой кружил вокруг, словно лев, делая резкие выпады. Их тела покрывались лишь незначительными ранами.

В какой-то момент меч арцавца не выдержал и сломался. Он выкинул бесполезный кусок металла. По правила поединка, Цула, тоже, отшвырнул меч.

Некоторое время они стояли друг против друга, покрытые потом и кровью и тяжело дышали. Арцавец размахнулся правой рукой, сделал широкий шаг вперед и ударил Цулу кулаком в грудь. Цула устоял, хотя и сильно пошатнулся. Тупая боль разлилась по всей груди. В том месте, где висел амулет, сквозь кожу выступили капельки крови. Юноша не остался в долгу. От сильного удара противник попятился. Хотя у Цулы было впечатление, что он врезал кулаком в каменную стенку. Даже рука заныл. Оба войска взревели и заколыхались, как поле ячменя на ветру.

Враги снова сошлись, заключив друг друга в крепкие объятия. Каждый пытался переломить другому хребет. Жилы вздулись. Суставы сухо затрещали. Налившиеся мускулы мелко дрожали от перенапряжения. Тяжелое прерывистое дыхание вместе с рычанием вырывалось из глоток. Пот ручьями стекал по разгоряченным телам, заливал глаза, жег раны. Зубы скрежетали. Но вот Цула почувствовал, что арцавец начал выдыхаться. Молодое тело Цулы оказалось сильнее. Хватка противника потихоньку ослабевала. Он взвыл, с неимоверными усилиями вывернулся из объятий Цулы и, хитрым приемом повалил его на землю. Но Цула увлек врага за собой. Борьба продолжалась на земле. Они, обнявшись, катались по земле, сдирая кожу. Все же арцавец был опытней. Он сумел захватить своими ручищами шею Цулы и принялся душить. Цула попытался вырваться. Никак не получалось. Воздуху не хватало. Радужные круги поплыли перед глазами. Холод волной пробежал по всему телу. В лицо ему дышала смерть. «Это конец!» — мелькнуло у него в мозгу. Вся жизнь за мгновение пронеслась у него перед глазами. Но тут из памяти всплыло суровое лицо повелителя, его глаза, полные надежды. «Надо выстоять!» — как будто кто-то крикнул ему в самое ухо. Цула собрался и принялся изо всех сил молотить кулаками по лицу противника. Несколько ударов коленями в живот, и арцавец, задыхаясь, откатился в сторону.

Они еле-еле поднялись, качаясь из стороны в сторону. С последними силами чудовище кинулся на Цулу. Но тот был готов. Он ловко присел и перевалил тяжеленную тушу через плечи. Ноги противника взметнулись в воздух. Он упал лицом на землю. Раздался хруст шеи.

Хетты дружно грянули боевой клич, так, что горы содрогнулись. А Цула стоял и смотрел на безжизненное тело врага, не осознавая до конца, что вышел из этой страшной схватки победителем. Тупая боль разливалась по всему телу. Пелена заволакивала взор. Земля закачалась, не давая ногам найти опоры. Он, так бы и рухнул навзничь, если б его не подхватили подоспевшие мешеди. Копьеносцы Арцавы строились в походные колонны и уходили на запад по дороге в Тувануву. Хетты их провожали обидными выкриками и злыми шутками.

Неторопливо, перешагивая через тела убитых, шествовал Маддуваттас. Его облачение состояло из простой воинской одежды. Широкий шерстяной плащ, небрежно накинут на плечи. Медный шлем с маской закрывал почти все лицо. На ногах сверкали медные поножи. Его можно было отличить от простого воина лишь по остроносым сапогам из тонкой кожи, да по массивному золотому браслету с драгоценными камнями на правой руке.

Следом семенили свора слуг. Они несли походный столик, два низеньких изящных стула, глиняные сосуды с напитками, корзины с фруктами и ларцы с подарками.

Суппилулиума не стал, как положено победителям, с надменным лицом ждать побежденного. Сам пошел навстречу правителю Арцавы. Фазарука, Иссихасса и два копьеносца сопровождали его.

Маддуваттис небрежно снял шлем, коснулся ладонью лба и груди и, чуть заметно поклонился. Повелитель ответил тем же на его приветствие. Суетливые слуги поставили столик, расставили на нем блюда. В серебряные кубки тонкой струйкой потекло рубиновое вино. Аромат изысканного напитка перебил запах крови, висящий над полем битвы.

Маддуваттис сел только после Суппилулиумы. На его губах постоянно играла натянутая улыбка. Внутри же все бурлило от злости. Правитель Арцавы был плохо развит телом и некрасив лицом. Глаза тусклые, взгляд холодный. Он выглядел старше своих сорока лет из-за чрезмерного увлечения вином и храмовыми блудницами. Маддуваттис слыл мудрым правителем и хорошим полководцем, к тому же хитрым политиком. Но имел два недостатка: слабое тело и жадность.

Так, как Иссихасса служил раньше у лабарны Арнуванды чашником, то и сейчас не забывал о своих обязанностях. Толстяк достал из складок одежды зеленый камушек на ниточке и хотел опустить его в бокал Суппилулиумы; если вино отравлено, камень поменяет цвет. Маддуваттис удивленно воскликнул на хорошем хеттском языке:

— Великий полководец не доверяет мне? Но мои мешеди наполнили чаши из одного кувшина. Арнуванду, может быть, я и отравил бы,— честно признался Маддуваттис,— но не великого Суппилулиуму. Что потом обо мне будут болтать? — Не смог выиграть честно битву — выиграл ее подло?

Суппилулиума сделал жест рукой, и Иссихасса спрятал обратно змеиный камень.

— Боги поступили неразумно, отдав престол Арнуванде. Из тебя бы вышел второй Мурсили. Надо же — так меня обхитрить. Я был уверен, что Суппилулиума где-то в Северных горах сражается с Каской.

— Спасибо за похвалы,— сухо ответил повелитель,— оставь эти речи для других. Ответь: зачем пришел с войной? Ты составил с моим отцом Тудхалией договор о мире. Вы записали его на золотых табличках. Ты давал клятву перед истаннаной Бога Грозы, что не ступит нога воина Арцавы на землю Хатти. Коротка память твоя! Тебе мало двух городов: Туванувы и Уды, что отец мой передал Арцаве?

Маддуваттис скосил в сторону хитрые глаза. Немного поразмыслил, затем безразличным тоном ответил:

— Да, я записывал договор с твоим отцом. Но великого лабарны Тудхалии уже давно нет среди нас. Только перед ним я мог держать ответ. Ты же не можешь меня обвинять в клятвопреступлении. Между тем, твой брат, лабарна Арнуванда, бессовестно обдирает моих торговцев. За провоз из Иссувы через Хатти меди, за четыре мины надо платить целый сикель серебра.

— Разве нельзя было решить этот вопрос мирно, через послов? Я вижу ложь в твоих глазах. Не в обиженных торговцах причина. Ты имеешь золота и серебра больше, чем у фараонов Та-Кемет. Зачем тебе вести армию на обнищавшую голодную страну?

Маддуваттис ядовито ухмыльнулся.

— От тебя ничего не скрыть. Ты не станешь мне верить, даже если я скажу, что решил присоединить к своим владениям Канишь.

— Конечно, не поверю. Канишь слишком далеко находится от твоей столицы Милаватны. Рано или поздно, я бы вернул город.

Маддуваттис ничего не ответил. Он опустил глаза и, с видом гурмана, попивал вино.

Суппилулиума смерил его гневным взглядом. Тихим, но грозным голосом произнес:

— Не боишься, что я прикажу своим воинам схватить тебя и казнить, как клятвопреступника?

— Ты этого не сделаешь,— без тени страха ответил Маддуваттис.— В тебе слишком много благородства, чтобы нарушить законы войны. К тому же, тебе сейчас нужен мир. Война затянется слишком долго, если ты поднимешь на меня руку, так как договору между мной и твоим отцом придет конец. А при моем дворе развелось множество безземельных нищих вельмож. Месть — хороший повод для войны. Так что, я, даже, не отдам тебе обратно Тувануву и Уду.

Суппилулиума весь вспыхнул от гнева, но тут же усилием воли подавил его в себе. Маддуваттис был прав. Мир сейчас — это главное для Хатти.

Правитель Арцавы сделал жест, и его слуги отошли на несколько шагов назад. Этим он дал понять, что желает наедине поговорить с Суппилулиумой. Фазарука и Иссихасса последовали примеру мешедей.

— Я больше не буду нападать,— заверил повелителя Маддуваттис.— Золото я уже отработал.

— Тебе заплатили?

— И очень много. Тушратта видит себя правителем великой державы, расстелившейся до самого Западного моря. Ты мешаешь ему. Каниш нужен был не мне. Город нужен был правителю Митанни. Отсюда он хотел начать завоевание твоих земель. Здесь сходятся дороги с севера, с востока и с запада.

— Опять Тушратта! — сквозь зубы процедил Саппилулиума.

— Если бы я не согласился, то Митанни, вскоре бы осадила Милаватну.

— Я снижу пошлину для твоих торговцев,— подумав, сказал повелитель.— Пленных арцавцев отпускаю на волю.

— Я слышу речь настоящего лабарны! — воскликнул Маддуватис.

Он хлопнул в ладоши, и слуги поднесли длинный ларец из ценного дерева с серебряными застежками. Крышка поднялась при помощи потаенной пружины. В ларце, сверкая драгоценными камнями, покоился серебряный меч в золотых ножнах. Тонкая чеканка покрывала ножны замысловатым узором. Все замерли, любуясь столь редкой красотой.

— Позволь, в знак дружбы, преподнести тебе это чудо ахеявской работы. Великому воину — достойное украшение. А эту безделушку.— Он снял с руки массивный золотой браслет в виде змейки.— Эту безделушку я дарю твоему воину, который честно выиграл поединок. Отвагу и силу надо ценить. Моего силача Кунацаса еще никто не смог одолеть, а он сумел,— с сожалением завершил свою речь Маддуваттис.— Ну, еще тут…

Перед ногами Суппилулиума появились ларцы большие и маленькие со всякой ерундой: золотые украшения, серебряная посуда, благовония, тонкая материя.

— Благодарю за дары,— без особого восхищения ответил Суппилулиума. Маддуваттис думал, что у повелителя, при виде стольких сокровищ разгорятся глаза, и он будет заплетающимся языком произносить слова благодарности. Но правитель Арцавы был неприятно разочарован. Суппилулиума едва взглянул на подношения с полным безразличием.

— Я рад твоему столь щедрому подарку,— сухо ответил повелитель.— Чудесный меч! Но в бою от него мало толку. Что касается моего воина, то он действительно силен, но не самый сильный среди сынов Хатти. Я передам ему твой дар. Но если каждого силача Хатти так щедро одаривать, то всего твоего золота не хватит. А теперь — прощай. И пусть Боги больше не сталкивают нас на поле битвы.

— Пусть будет так! Прощай,— ответил сдержанно Маддуваттис, но его лицо посерело от злости.

Колесница Маддуваттиса проезжала мимо погребальных костров, на которых кремировали погибших.

— Эй! — крикнул он слугам, тащившим массивное тело Кунацаса.— Оставьте эту дохлятину на ужин шакалам. Опозорил меня на всю вселенную.

На страницу автора

К списку "С(S)"

А(A) Б(B) В(V) Г(G) Д(D) Е(E) Ж(J) З(Z) И, Й(I) К(K) Л(L) М(M) Н(N) О(O) П(P) Р(R) С(S) Т(T) У(Y) Ф(F) Х(X) Ц(C) Ч(H) Ш, Щ(W) Э(Q) Ю, Я(U)

На главную

Крупнейшая
коллекция
рефератов

© Клуб ЛИИМ Корнея Композиторова, Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100
since 2006. Москва. Все права защищены.