ЛИИМиздат - библиотека самиздата клуба ЛИИМ

ПОИСК ПО САЙТУ

 

ЛИИМИЗДАТ

Скоро в ЛИИМиздате

Договор издания

Книга отзывов

Контакты

Лит-сайты

ПРОЕКТЫ ЛИИМ:

Клуб ЛИИМ

Лит-салон

Арт-салон

Муз-салон

Конференц-зал

ПРИСТРОЙКИ:

Словарь античности

Сеть рефератов

Книжный магазин

Фильмы на DVD

Сидоров Иван

Ликующий на небосклоне

9

Горизонт Йота вспыхнул в золотисто-алых лучах рассвета. Окруженный с трех сторон скалистыми горами, город покоился, словно в каменной чаше. В отличие от белого Усту, Горизонт Йота горел желтыми и оранжевыми красками. Среди густой нежной зелени деревьев везде сверкало золото, словно осколки солнца. Благородный металл покрывало пилоны храмов, верхушки высоких обелисков и массивные колонны. Вдоль берега тянулись дворцы. Много великолепных дворцов. Нигде не было видно простых бедных домов, только высокие стены и длинные колоннады среди зеленеющих цветущих садов.

— Смотрите! – не сдержал возглас Хеви — Сыну Йота все же удалось совершить еще одно чудо!

Амени выскочил на крик отца. Он взглянул туда, куда указывал отец, и его ослепило великолепие Горизонта Йота. Ничего более совершенного и красивого он не видел. Если Нэ ему казался мудрым величественным старцем, то Горизонт Йота напоминал красивого дерзкого юношу. Широкие ровные улицы. Дворцы поражали своей роскошью и, в то же время, строгостью в архитектуре: высокие с правильными геометрическими формами, но без кричащих излишеств и казались легкими.

От города к набережной спускалась широкая лестница. По ней шествовала пышная процессия людей в дорогих одеждах.

— Неужели встречают нас? — удивился Амени.

— Нет,— усмехнулся Хеви.— Встречают правительницу Тейе.

— А где сам правитель?

— Я не вижу его. Вряд ли он появится на набережной.

Военный корабль Тейе пристал к парадной белой набережной, а Хеви направил свои караван в шумный грязный порт, где уже с рассвета сновали неутомимые грузчики, кричали кормчие, изрыгая страшную брань, и невозмутимые писцы марали папирус.

— А вон тот человек дожидается нас,— Хеви указал на высокого коренастого сановника в белой опрятной одежде, уложенной мелкими складками. Нескромное ожерелье из золота и драгоценных камней покрывало широкие плечи. Пышный парик венчал большую голову. Дорогой плащ с вышитым золотом и серебром орнаментом, перекинутый через левое плечо на ассирийский манер, спускался на спину. На мощных ногах красовались дорогие сандалии, украшенные золотыми пластинками. Лицо строгое, скуластое, но красивое с правильным прямым носом и большими карими глазами, над которыми нависали густые черные брови.

— Неужели сам Хармхаб? — удивился Амени.

— Его невозможно ни с кем спутать! — Не дожидаясь, пока корабль причалит, Хеви спрыгнул на набережную, мощенную ровными каменными плитами, и бросился в объятия Хармхабу.

— Да не жми ты так,— хрипло засмеялся тот.— На нас народ смотрит.

Хеви отпустил его, и, соблюдая традицию, поднял согнутую в локте правую руку с открытой ладонью:

— Мир тебе, брат.

Хармхаб ответил тем же:

— Живи вечно.

— Как путешествие? — поинтересовался Хармхаб.

— Прошло спокойно,— ответил Хеви.

— Я вижу, ты держишь себя в строгости: живота нет, руки крепкие как в юности.

— Нехсиу не дают расслабляться,— вздохнул Хеви.— Куши сейчас, как пещера со змеями, только успевай усмирять непокорных.

— Наслышан.— Хармхаб с пониманием покачал головой.— Ты заглянул в Нэ?

— Да. Виделся с братьями.

— Я давно не был в Нэ. Как там в нашем родном городе?

— Если честно — превращается в помойку. В опустевших храмах обосновались пришлые лабанцы да аккадцы. Кругом грязь и немытые рожи торговцев.

Хармхаб сжал кулаки, но ничего не произнес. На его мужественном лице лишь на мгновение вспыхнул гнев.

— А здесь, я смотрю, возвели самый прекрасный город во всей вселенной. Да так быстро! Вам позавидовал бы даже великий строитель Имхотеп. Его творения меркнут, по сравнению с красотой и величием, которое я вижу здесь.

— Не оскорбляй дух Имхотепа, — погрозил ему пальцем Хармхаб.— Великий строитель творил из камня, а этот город выстроен из глиняного кирпича да небольших блоков песчаника. Все великолепие — сплошная штукатурка. Скоро сам все увидишь. Пойдем в мой дом. Я приказал в честь твоего прибытия открыть кувшин старого вина и заколоть быка.— Постой же. Мне надо передать казначеям груз. Я привез золото, черное дерево, диких животных, шкуры, слоновую кость.

— Я распорядился. Писцы все примут,— успокоил его Хармхаб.

— Со мной еще три сотни кушитских лучников.

— Мои помощники разместят их в городе. Да я вижу, с тобой прибыло то, что дороже всего золота в мире! Кто эти молодые люди? Неужели твои сыновья?

— Как приказал правитель, со мной приплыли все пятеро.

— Дай взглянуть на молодцов. Как повезло тебе! Сыновья! — какой лучшей награды может ждать настоящий мужчина от жизни! А у меня родятся одни девочки,— вздохнул он.— Постой! Я вижу четверых. А где пятый?

— Амени, старший,— Хеви положил руку юноше на плечо.

— Не может быть! Сколько же ему лет?

— Он скоро встретит пятнадцатый разлив Хапи.

— Пятнадцать? — откровенно удивился Хармхаб.— да он почти с меня ростом и плечи немного уже моих. А взгляд у него — взгляд ястреба, а не птенца.

— Амени сражался вместе со мной против нехсиу. Еще, он убил льва. Кушиты говорили, что во льва вселился дух Сехемет. Но Амени вышел победителем.

— Да ты привез героя! — удивился Хармхаб.— Расскажешь мне все потом подробнее. А сейчас, прошу в мой дворец. Я прикажу подать носилки.

— Нет,— покачал головой Хеви.— Я лучше пройдусь пешком.

— Я тоже не люблю носилки,— признался Хармхаб.— Вот, колесница — это для настоящих мужчин! Мне подхалимы из Ашшура недавно подарили чудесную легкую колесницу с парой резвых коней. Я тебя потом обязательно прокачу, так, что дыхание перехватит.

Они направились к городу. За ними пристроились слуги с опахалами. Но пришлось остановиться и пропустить процессию. Десять здоровых маджаев несли носилки, в которых восседала только что прибывшая правительница Тейе. Следом шествовали важные вельможи.

— Чтобы мою печень сожрал крокодил, если тот цветущий папирус не твоя красавица Нефтис! — воскликнул Хармхаб, заметив, что рядом с Тейе в носилках восседала супруга Хеви.

— Ты ее узнал?

— Она нисколько не изменилась. Я до сих пор помню ее стройный стан в чудесном нежно-розовом платье из тончайшего льна. В моей памяти все осталось как на картине рисовальщика, хотя прошло много лет. Дочери Небмаатра Аменхотепа Хека Уасет вывели ее из дверей Большого Дома. Она напоминала распустившийся бутон лотоса, и не было вокруг никого прекраснее ее. Под ноги бросали цветы. Вокруг все заблагоухало. Тогда ты подошел к ней, назвал сестрой и на руках унес в свой дом.

— Давно это было! — вздохнул Хеви.

Когда процессия исчезла в стенах города, он спросил:

— Почему ты не пошел встречать правительницу?

— Там и без меня хватает подхалимов,— кивнул он в сторону длинной вереницы вельмож, пестрым хвостом тащившихся за носилками старой повелительницы.— И потом, кто бы тебя тогда встречал? Ты мой друг, нет — брат. Мы не виделись с тобой уже больше десяти разливов. Не мог я тебя не встретить. Что бы ты обо мне потом подумал?

Поднявшись по вымощенному булыжником склону, они оказались перед входом в город. Их остановил старший рисут Хармхаба, поклонился и настойчиво произнес:

— Носилки для главнокомандующего и его гостя. Нельзя таким высоким сановникам пачкать ноги о мостовую.

— Мы воины, а не изнеженные писцы из архива,— рассердился Хармхаб.

— Все равно,— не отступал старший рисут.— Я не могу позволить, чтобы мой господин ходил пешком, как простой стражник.

— Вот пристал,— развел руками Хармхаб.— Тогда велел бы подать мою колесницу.

— Мой господин забывает, что по улицам священного города каждый девятый день, когда все забывают о делах и помнят только о Йоте, запрещено ездить на колесницах.

— Придется дальше следовать в носилках,— пожал плечами Хармхаб.— Таковы правила.

Хеви и Хармхаб уселись на подушках под просторным балдахином. Восемь слуг подняли носилки и плавно понесли по улице. Амени переступил границу города, и словно оказался внутри изящной шкатулки. Все здесь выглядело строго и ровно. Стены домов пестрели росписями. Все деревья аккуратно подстрижены. Дорожки выметены идеально. Кругом колонны, украшенные пестрым орнаментом.

Они прошли на юг и очутились возле высоких пилонов, верхушки которых сверкали золотом. Пройдя сквозь ворота, гости оказались на широком дворе, в центре которого подпирала небо игла высокого обелиска. По периметру двора зеленели невысокие молодые деревья.

— Это мой солнечный храм,— объяснил Хармхаб.— Здесь каждое утро и каждый вечер я разговариваю с Йотом. За храмом пруд. Дальше мой дом,— показал он на дворец, с высокими колоннами. Колонны напоминали связки папируса. Основание выполнено в виде низкой вазы из черного базальта, из ваз поднимались толстые зеленые стебли и к верху, там, где начинались балки перекрытий, колонны расцветали белыми и розовыми бутонами. Сами связки стеблей обвивали золотые ленты. В широком квадратном пруду перед домом плавали птицы с подрезанными крыльями и ярко цвели водяные лилии.

— Как у тебя красиво! — не сдержал восклицание Хеви.

— Я сам не привык. Бываю дома редко. Все больше в разъездах. Зато у меня повар искусный. Принюхайся. Как пахнет! Наверное, мясо уже готово. Но сначала вас отведут в мыльню и хорошенько отдраят от кушитской пыли. Постой! — Вспомнил Хармхаб.— Я покажу тебе своих коней и колесницу — моя гордость. Эй ! — крикнул он старшему рисуту.— веди нас в конюшню. Я должен похвастаться перед гостем.

— Прости, господин, но конюшня пуста,— виновато поклонился Рисут.

— Как пуста? — Хармхаб гневно сдвинул брови.

— Госпожа захотела прокатиться.

— На моей колеснице? Да кто ей разрешил! — Хармхаб весь вспыхнул от гнева. Казалось, он накинется на рисута и поколотит его.

Но тут, на его спасение послышался топот копыт и грохот колес, оббитых медью. Слуги еле успели открыть боковые ворота, и во двор влетела легкая колесница, запряженная парой молодых поджарых жеребцов. Возница, стройная женщина со строгим красивым лицом, натянула вожжи, заставляя коней остановиться.

— Мутнтежмет! — закричал Хармхаб.— Ты совсем загнала коней. Посмотри, они все в мыле!

— Прости меня, мой господин,— с легкой улыбкой ответила женщина, спрыгивая с колесницы и поправляя одежду из тонкого льна.— Но если ты будешь и дальше беречь своих красавцев, они обленятся и разучатся ходить в упряжке. Чем кричать, лучше представь меня, гостям. О всепрощающий Йот, неужели я вижу перед собой Хеви, в которого была влюблена еще маленькой девчонкой.

— Он самый,— поклонился ей гость.— Ты еще помнишь, как я носил тебя на плечах?

— Сколько лет прошло! Я рада тебя видеть! А это твое войско? О-го-го! Мои девочки заставят их краснеть. Я сейчас же позову дочерей.

— Да погоди ты,— остановил ее супруг.— Дай гостям с дороги помыться, да привести себя в порядок. И позволь тебя спросить: почему ты не явилась на встречу правительницы Тейе?

— Меня не пустил отец. Ты же знаешь верховного жреца Эйю. Он испугался, что я скажу чего-нибудь не то, а ему станет стыдно за меня.

— И ты с досады решила изломать мою колесницу?

— Всего лишь проверить на прочность. Но она сделана из гнутого выдержанного дерева, и колеса у нее крепкие. Зря беспокоишься.

— Тебе прекрасно известно, что сегодня нельзя разъезжать по городу на колеснице,— продолжал наступать Хармхаб.— Если узнает начальника стражи Ахйота Рамосе?

— Он не посмеет даже косо взглянуть на супругу главнокомандующего и дочь верховного жреца,— тут же парировала Мутнетжмет.

— Да где это видано: женщина правит колесницей! — совсем разошелся Хармхаб.— Иди быстро и распорядись, чтобы готовили обед.

— Слушаюсь, мой господин,— с притворной покорностью ответила Мутнетжмет и проскользнула в дом.

— Досталась же мне супруга! — посетовал Хармхаб.— Родила пятерых детей, а все проказничает, как девчонка.

— Она и в детстве была неугомонной. Не давала покоя никому. И больше всего от нее тебе доставалось.

— Я помню. Прямая противоположность своей старшей сестры. Нефре Нефру Йот, да живет она вечно, вековечно, всегда была спокойная, умная, скромная. В итоге — стала правительницей.

— Как она? — дрогнувшим голосом спросил Хеви.

Хармхаб пожал плечами.

— Сам увидишь. Вроде бы лучше судьбы не бывает — стать правительницей, почти богиней. Но я все чаще замечаю в ее глазах пустоту и печаль. Не легко ей пришлось. Родила пятерых Дочерей Солнца, двух из них похоронила. Правитель ее очень любил. Раньше она всегда сопровождала Сына Йота: на богослужениях, при награждении сановников, на всех праздничных шествиях. Теперь он охладел к ней.

— От чего же?

— Нефре не может подарить наследника. Почему-то в этом городе у большинства семей рождаются девочки. Вон, и у меня их пять.

— Но как же другие жены правителя?

— Так же рожают дочерей. Одна, совсем малышка родилась от Тийи, внучки мудрого Аменхотпа, нашего наставника, и еще одна от принцессы из Нахарины. А наследника нет.

Ужасно. Власть в Та-Кемет не имеет наследника.

На страницу автора

К списку "С(S)"

А(A) Б(B) В(V) Г(G) Д(D) Е(E) Ж(J) З(Z) И, Й(I) К(K) Л(L) М(M) Н(N) О(O) П(P) Р(R) С(S) Т(T) У(Y) Ф(F) Х(X) Ц(C) Ч(H) Ш, Щ(W) Э(Q) Ю, Я(U)

На главную

Крупнейшая
коллекция
рефератов

© Клуб ЛИИМ Корнея Композиторова, Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100
since 2006. Москва. Все права защищены.