ЛИИМиздат - библиотека самиздата клуба ЛИИМ

ПОИСК ПО САЙТУ

 

ЛИИМИЗДАТ

Скоро в ЛИИМиздате

Договор издания

Книга отзывов

Контакты

Лит-сайты

ПРОЕКТЫ ЛИИМ:

Клуб ЛИИМ

Лит-салон

Арт-салон

Муз-салон

Конференц-зал

ПРИСТРОЙКИ:

Словарь античности

Сеть рефератов

Книжный магазин

Фильмы на DVD

Сидоров Иван

Ликующий на небосклоне

33

Для Амени время совсем потеряло значение среди желтых песков и пирамид. Он целыми днями тренировался с оружием, чтобы не потерять форму: стрелял из лука, сражался на мечах и на копьях. Некоторые жрецы весьма неплохо владели приемами обороны и преподавали хорошие уроки. Иногда они вместе с Туто носились по пустыне на колеснице, поднимая шлейф пыли, закладывая опасные виражи, сходу перемахивая через ямы. Гонял без устали, пока кони не начинали храпеть от усталости.

С огромным нетерпением Амени ждал вечера, когда становится не так жарко. А главное: можно было увидеть Меритре. У девушек были свои занятия: музыка, танцы, вышивание. По вечерам Амени и Меритре вместе сидели на крыше храма или на берегу пруда. Иногда прогуливались вокруг пирамид, сопровождаемые вездесущими черными псами. Жрецы приносили им пожелтевшие свитки папируса, и они разбирали цепочки старинных иероглифов, превращая забытые письмена в захватывающие истории о жизни правителей, которых мало кто помнит, о путешествиях в далекие страны за диковинными животными и редкими деревьями.

Наконец наступало долгожданное время, когда утомленных детей отводили спать. Амени и Меритре оставались одни. Болтали о всякой чепухе и о серьезных делах, строили планы, что-то вспоминали, над чем-то смеялись. Так сидели долго, пока Страж Ночи громко не объявлял полночь. Девушка иногда позволяла поцеловать себя в нежные алые губы на прощание, но не более. Амени находился на вершине счастья и замечал, что Меритре так же очень нравятся эти теплые беззаботные вечера, когда им никто не мешает, ничто не угрожает, да и они никому не нужны, кроме друг друга.

Однажды утром Амени увидел, как двое жрецов нагружают высокую повозку, запряженную понурым длинноухим осликом. В телегу клали свитки священных книг для путешествия по загробному миру, баночки с разноцветной каменной пыли для приготовления красок и корзинки со всевозможными волшебными амулетами.

— Куда вы собираетесь? — поинтересовался Амени.

— Отправляемся к Хекупта, в Дом Смерти,— ответил один из жрецов.— Отвезем изделия наших братьев, а обратно вернемся с зерном и чечевицей. Прихватим немного меда и чистых свитков папируса.

— Мне можно пойти с вами? — попросился Амени.

— Можно,— согласились жрецы, но предупредили, что Дом Смерти представляет собой не совсем приятное зрелище для неподготовленного человека.

Амени было все равно, лишь бы побыстрее прошел нудный день и наступил долгожданный вечер.

Всю дорогу жрецы распевали гимны сильными голосами. Иногда гимны звучали современные и прославляли Йота, а в большинстве старинные и слова некоторые в них забытые, потерявшие свой смысл. Когда ослик упрямился или прерывал пение громким настойчивым: «И-а!». Его тут же охаживали палкой по бокам, но не сильно, так, для острастки.

Целый город склепов в виде продолговатых ступенчатых пирамидок предстал перед путниками. Некоторые пестрели свежей краской и гирляндами цветов, иные заброшенные, неухоженные, почти заваленные песком. Среди города мертвых возвышался высокий храм строгой прямоугольной формы со строгими квадратными колоннами. Судя по архитектуре, храм простоял здесь не меньше тысячи лет назад. Кругом рассыпались низкие строения, явно предназначенные для живых людей. В нос ударила смесь запахов: едкой щелочи, всевозможных благовоний, кедрового масла и особого запаха — Амени уже хорошо его знал — сладковатого запаха смерти. Хоть светило солнце, но мороз пробегал по коже, при взгляде на серое мрачное здание.

— Мы пришли,— произнес один из жрецов.— Здесь готовят тела людей к вечности, а души к долгому нелегкому путешествию. Юный господин может остаться на этом месте и не ходить с нами дальше.

— Нет, я пойду,— решил Амени.

— Как будет угодно.

На сером пилоне из песчаника Амени различил иероглифы, пострадавшие от времени, но все же читаемые.

— Нет ничего ложного более чем смерть,— прочитал он.— Смерть — это не конец, а начало настоящей жизни,— и далее,— Смерть — величайшая из всех истин.

— Это так,— разом выдохнули жрецы.

К ним подошел писец в одежде жреца, но не в белой, а в серой. Старший писец храма кхерхеб держал в руках дощечку со слоем свежей глины и палочку для письма.

— Узрите мое сердце, братья,— поклонился писец.

— Пусть мудрость не покидает тебя,— дружно ответили писцы. Было заметно по их тону, что они постоянно встречаются.

— Привезли все под заказ,— довольно произнес писец, подсчитывая добро и нанося на глину палочкой цифры. Он вынул из небольшого мешочка медные кольца.— Передайте книги и амулеты в храм. Потом идите к амбарам. Как обычно: большие кольца — мешки ячменя или полбы, маленькие — чечевица или пшеница, на средние возьмите меда или сладкого сока тростника. Пусть будет добр к вам Ра,— поклонился писец и направился по своим делам.

— Ра? — удивился Амени,— Почему не Йот? — но жрецы сделали вид, что не заметили его удивления.

Когда его спутники передавали товар на рука сау — смотрителям, Амени заинтересовался множеством низеньких серых домиков с плоскими крышами.

— Похожи на мастерские.

— Это и есть дома ремесленников,— ответил старший сау,— заканчивая разгрузку.— Ты первый раз попал в Дом Смерти? Хочешь посмотреть, чем занимаются слуги Осириса? Пока твои братья будут получать зерно, я могу показать тебе.

— Я не буду отвлекать слуг Осириса от занятий?

— Нисколько,— заверил его старший сау,— когда мастера за работой, то ничего не слышат и не видят. Но прежде чем пойти туда, нужно произнести особую молитву кекх. Иначе прилипнет какая-нибудь зараза: чей-нибудь грех. Здесь вокруг вся земля пропитана человеческими грехами. Пристанет один такой — потом будешь болеть. Повторяй за мной:

 

Слава тебе, Осирис,
Владыка вечности, царь богов!
Многоименный,
Дивный образами.
Тайный обрядами в храмах,

Чье имя пребывает в устах людей,
Издревле сущий для всего Египта.
Пища и яства пред Девяткой богов,
Дух блаженный среди духов.
Излил ему Нун воды свои,
Дует к югу для него ветер северный,
Рождает небо ветер для носа его,
Для успокоения сердца его.
Растут растения по воле его,
И родит ему поле пищу.
Покорно ему небо и звезды его,
И открыты ему врата великие.

Владыка восхвалений в небе южном,
И прославлений в небе северном.
Незаходящие звезды пред лицом его,
И жилище его — неподвижные

В преисподней сущие целуют землю,
И жители некрополя склоняются.
Предки ликуют, когда видят его,
И находящиеся там — в страхе перед ним.
Обе Земли вместе восхваляют его,
При приближении его величества.
Знатный, дивный, первый среди знатных,
С вечным саном и укрепленной властью.
Могучий, прекрасный для Девятки богов,
Сладостноликий, любят смотреть на него,
Исполнивший страхом своим все земли,
Да называют они имя его.
Пред всем, что приносят они ему.
Владыка поминаний на небе и земле.
Многохвалимый на празднике Уаг,
Творит ему хвалы весь Египет.
Всестарейший из братьев его,
Древнейший из Девятки богов.
Укрепляющий истину на берегах обоих,
Утверждающий сына на месте отца.
Слава тебе, Осирис!

 

Амени повторил слова молитвы вслед за жрецом, и ему как-то спокойно стало на душе, прошел страх и брезгливость. Они направились к мастерским. Под камышовым навесом стояло множество кувшинов и чанов. В первом доме они увидели каменный стол, на котором двое жрецов работали над телом.

— Что они делают? — спросил Амени.

— Готовят к бальзамированию тело Сах.

— Как же они это делают?

— У одного, видишь, тонкий крюк. Он через нос удаляет часть мозга. Затем нальет в голову едкий раствор, который растворит остатки мозга. Потом все выкачает.

— А второй ему помогает?

— Нет. У того своя работа. Он кремневым ножом вспарывает живот и очищает тело от внутренностей. Этому искусству учатся очень долго. Надо выверять каждое движение, чтобы не испортить тело. Работник вытаскивает все из живота, оставляя на месте только сердце. Сердце — вместилище души Эб. К нему даже нельзя прикасаться.

В комнатку вошли еще двое работников, неся высокие сосуды из алебастрового камня.

— Пришли бальзамировщики внутренностей,— объяснял дальше провожатый.— Они принесли канопы — емкости для бальзамирования внутренностей. Крышки сосудов в виде голов детей Гора: Имеет — хранитель канопа с печенью; Хани — хранитель канопа с легкими; Дуамутеф — хранитель канопа с желудком; Кебехсенуф — хранитель канопа с кишечником.

— Что дальше будут делать с телом?

— Промоют его хорошенько пальмовым вином, наполнят растертой миррой, кассией, и другими благовониями. Все зависит от щедрости родственников. Затем зашьют так аккуратно, что разрезов не будет видно. Тело после этого относят в подземное озеро, наполненное раствором щелока. Там оно замачивается семьдесят дней. Туда я тебя не поведу. Мне самому жутко спускаться в подземелье, полное покойников. Никакие молитвы не помогают мне преодолеть страх, хотя я давно здесь работаю.— Он виновато улыбнулся.— Через семьдесят дней тело обмывают водой, смешанной с вином и ароматным маслом, высушат и передадут пеленальщикам. Пеленальщики тонкими полосками виссона забинтовывают тело. Тоже особое искусство: не должно видно ни единой складочки. Повязки скрепляют камедью, а между ними кладут амулеты.

— Всех людей так бальзамируют?

— Нет, только богатых. Кто победнее — проще. Если у родственников нет средств на канопы, то тело не разрезают, а вливают в него много кедрового масло, затыкают все отверстия — и в озеро на семьдесят дней. Масло растворяет все внутри. Его сливают. Дальше преступают Пеленальщики к своей работе.

— Если человек совсем бедный?

— В того вливают сок горькой редьки. Ее специально выращивают неподалеку, и так же — в озеро. Потом сок сливают и зашивают в мешок. Соответственно и могилы у всех разные: кому строят просторный склеп с молельней и комнатой для жертвоприношений, кого хоронят в простой кирпичной постройке, как ступенчатая пирамидка, бедняков — в яме.

— Возле этого дома пахнет красками.

— Здесь трудятся столяры и художники.

Они обогнули дом и увидели возле стены ряд деревянных саркофагов. На некоторых еще не высохла свежая краска, иные только отшлифованы и подготовлены к росписи. Двое художников очень кропотливо трудились над одним из саркофагов. Один рисовал лицо, там, где угадывалась голова, другой выводил разноцветный орнамент на теле. Все их движения уверенные, заученные.

— Цветные деревянные саркофаги для людей с достатком,— объяснял дальше провожатый.— Для тех, кто победней делают глиняные гробы и грубо расписывают двумя — тремя красками. Совсем бедных зашивают в шкуры и пропитывают специальной смолой, отбивающей запах. Иначе шакалы разроют могилу.

Они прошли дальше в просторный двор, где слышался стук молотков. Резчики обрабатывали камни. Тут же другие ваятели замешивали глину. На длинных столах и на земле стояли разнообразные канопы и ушебти, фигурки богов и защитников. Художники наносили на фигурки краски или золотую фольгу.

— У них много работы,— Амени с любопытством наблюдал за умелыми движениями мастеров.

— Недавно наши работники сидели без дела и голодали. Но как только Солнечный Правитель покинул этот мир, так сразу посыпались заказы. При Эхнэйоте не разрешали хоронить вместе со статуэтками богов. Да и сами Боги были под запретом. Теперь же вновь можно соблюдать все старинные обряды.

— Пора в обратный путь! — позвали Амени жрецы, с которыми он пришел. Его спутники уже нагрузили повозку мешками с провизией.— К проводу солнца надо успеть вернуться в храм.

— Иди,— попрощался с юношей сау.— Пусть мысли твои останутся чистыми, а сердце спокойное.

Амени поблагодарил старшего сау и побрел вслед за жрецами. Весь обратный путь жрецы распевали гимны и славили Солнце. Редкие прохожие склоняли головы перед служителями Богов и просили благословения.

На страницу автора

К списку "С(S)"

А(A) Б(B) В(V) Г(G) Д(D) Е(E) Ж(J) З(Z) И, Й(I) К(K) Л(L) М(M) Н(N) О(O) П(P) Р(R) С(S) Т(T) У(Y) Ф(F) Х(X) Ц(C) Ч(H) Ш, Щ(W) Э(Q) Ю, Я(U)

На главную

Крупнейшая
коллекция
рефератов

© Клуб ЛИИМ Корнея Композиторова, Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100
since 2006. Москва. Все права защищены.