ЛИИМиздат - библиотека самиздата клуба ЛИИМ

ПОИСК ПО САЙТУ

 

ЛИИМИЗДАТ

Скоро в ЛИИМиздате

Договор издания

Книга отзывов

Контакты

Лит-сайты

ПРОЕКТЫ ЛИИМ:

Клуб ЛИИМ

Лит-салон

Арт-салон

Муз-салон

Конференц-зал

ПРИСТРОЙКИ:

Словарь античности

Сеть рефератов

Книжный магазин

Фильмы на DVD

Вольдемар Грилелави

Встреча с ангелом

фантастическая мелодрама

1 2 3 4 5 6 7

3

— Все, Маша, успокойся и прекрати мне истерики устраивать. Что сделано, то сделано, и обратно уже не вернуть,— Мария Антоновна строго и сердито отругала внучку за истерику и неоправданные упреки.

Быстро и незаметно, вроде, пролетели четыре месяца вынужденного пленения. Для Маши они были, словно в сомнамбулизме. Таким казался нереальным и неестественным задуманный бабкой план. Маша практически не выходила из дома. Только утренние и вечерние прогулки, когда улицы еще или уже пустели. Ей ни с кем не хотелось завязывать дружбы, даже простого знакомства, или каких-либо отношений. Она целыми днями тупо смотрела в экран телевизора, читала все подряд книги, что имелись в доме дальней родственницы. У нее в доме была своя комната, поэтому она старалась, как можно меньше общаться и с хозяйкой дома, и с ее дочкой и внуком. Только перебрасывалась общепринятыми фразами. Не молчать же совсем. Просто у них появлялся какой-то интерес к общению, а ей не хотелось обижать гостеприимных хозяев. Никто, кроме ее самой не виноват в этой беде, поэтому просто излишне злиться на весь мир, превратившись в буку. Как ни как, а живут в одном доме, и пробыть вместе придется не малый срок.

Спасало теплое солнечное лето. И целыми днями хозяева все светлое время суток проводили на дворе и огороде, а Маше можно было уходить на дальний конец их участка, на берег небольшого пруда, где плескались караси вместе с лягушками.

Когда Маша почувствовала схватки, она не поднимала панику, а просто шепотом предупредила тетю Нину на ушко, и та так же незаметно и без лишней паники и помпезности отвела в больницу, где через два часа Маша родила мальчика, которого у нее сразу же забрали. Тетя Нина все заранее подготовила, так что с этим никаких проблем не было. Маша так ни разу и не увидела его. Даже не позволили прикоснуться ему к ее переполненной груди.

А уже через два дня тетя Нина посадила ее на автобус и отправила в районный центр к поезду. Они не прощались, не говорили лишних слов. Молча, словно, как были чужими, незнакомыми людьми. Так такими и расстались, чтобы забыть друг друга навсегда.

Истерика у Маши началась уже в купе поезда, когда вагоны тронулись, и колеса застучали по рельсам. Хорошо, что купе оказалось пустым, и Маша в нем была некоторое время единственным пассажиром. Но и присутствие кого-либо постороннего Машу не могло смутить, или остановить, настолько все происходило непроизвольно. Слезы и рыдания вырвались, словно не было сил и преград, чтобы сдержать их поток. Она рыдала от жалости к самой себе, к тому маленькому, которому не суждено никогда прижаться к маминой груди, ни пожаловаться, ни порадоваться. Никогда не назовет ее мамой, если вообще не встретится на его жизненном пути та, которая захочет стать ею, как и у самой Маши так и не появилось того родного человечка, которого хотелось бы любить только за само существование и тот важный статус, что дается природой.

Она не узнала родной мамы, и обрекла добровольно на эти страдания своего сыночка. Обратного пути уже нет, так как подписала этот беспощадный приговор собственный рукой и без принуждения. Двери захлопнулись окончательно и безвозвратно.

Прорыдав не менее двух часов без перерыва, она провалилась в царство Морфея, и будила на станции ее уже проводница. Весь путь Маша проспала, как убитая, настолько вымотали ее мысли и раздумья. Проснулась она еще с большими сомнениями и тяжелыми мыслями, не позволяющими радоваться, ни новому дню, ни возвращению в родной любимый город, где ее ждут и любят, где старые друзья и новые знакомые.

С бабушкой встретились холодно и отстраненно, будто обе совершили по сговору преступление, и теперь стыдятся друг друга за содеянное. Любые попытки оправдаться только усугубляли отношения. Поэтому сегодня Мария Антоновна и решила провести этот разговор, чтобы расставить точки и определиться в своем поведении в дальнейшей жизни. Это отчуждение не просто утомляло, но и превращало вынужденное совместное проживание в тяжкие страдания родных людей.

— Бабушка! Ведь он на всю жизнь останется сиротой, а я, его родная мать должна вести себя, словно ничего не случилось? Я чувствую себя по отношению к нему подлой и скверной. Мне трудно дальше жить с этими мыслями. Он там один, беспомощный, зовет меня, плачет, кричит, надеется. А ему теперь не на что надеется, некому верить. Ты не можешь сказать, как дальше жить? Больно ведь.

— Да? — Мария Антоновна встала и нервно заходила по комнате.— Подло? А я? Я имею право хоть немножко эти жалкие остатки своей жизни прожить в заботе и уважении? Ты хочешь сказать, что, если бы привезла его сюда, то стала бы для него заботливой и нежной мамой? И все дни и ночи напролет любила и лелеяла свое дитя? Сомневаюсь. Все бы вернулось по новому кругу, как и с твоей мамашей и твоей бабкой. Все вы рассчитываете только на меня. А вот красивые упреки за вами не заржавеют. Почему вы все, вся ваша наследственность стремится взвалить груз забот, как само собой разумеющееся, всю обузу на мои плечи? Что дочка, что внучка — родили и бросили, а ты, бабка, корми, воспитывай, нянчи. Ну, все, казалось, правнучка хоть капельку в знак признательности, ну простой благодарности за все мои тяготы и лишения проявит хоть капельку уважения и любви. Так нет, и эта туда же. Упреки, обиды. За что? Нет, милая. Ты вот сейчас поплачь, поскули, коль так хочется, а потом уже и разумом пораскинь. А сумеешь ли ты сама без меня, хватит на бабку рассчитывать, поднять и вырастить сына? Одна и днем и ночью. Одна везде и всюду. Нет? Поди, и про меня задумывалась, что, мол, никуда не денусь? Да, так бы все и случилось. Вот и помолчи. Ты хоть раз задумывалась, сколько мне лет, и хочу ли я покоя? Это не внук и не правнук. Праправнук. Вот хоть об этом ты думала, когда зачинала этого ребенка? Или некогда было? Правильно, то были радость и сладость, а о горечи разве хотелось головку свою пустую засорять. И мне хотелось бы своего единственного в родне мужичка увидеть. Да ведь глаза дел не делают. А руки и ноги поизносились окончательно. Себя с трудом обслуживаю. Так что, не надо даже упреков мне своих высказывать. А коль такая сердобольная, так почему не осталась с ним в Хотьково? Вот и надо было со своим сиротинушкой там говно хлебать. Я свое в полной мере выхлебала.

Маше стало страшно от бабушкиных слов. И больше от того, что она во всем права, и невозможно привести ни одного аргумента в пользу своего оправдания и против ее обвинений. Да, страшно жалко того, кого проносила все девять месяцев под сердцем и оставила в сельской больнице. И если мечталось оставить, забрать с собой, то только к бабушке, в эти умелые добрые и опытные руки. А о ее возрасте как-то даже и не задумывалась. Сколько помнит, она никогда не менялась. Как была от самого рождения Маши старенькой, но волевой и сильной старушкой, так и сейчас, вроде, такая. И в правду, она не вечная, хотя даже думать страшно о том, что ее может внезапно не стать.

В конце долгого спора обе Машеньки обнялись, поплакали вместе, и бабушка на ужин поставила бутылку красного сухого вина.

— Пусть ему попадутся хорошие родители, а у тебя, моя миленькая, будет еще все. Ну, ты только представь, если бы ты даже сюда привезла его. Ведь все равно пришлось бы бросить учебу. И кем ты будешь без образования? Только не надо мне говорить, что потом бы закончила. Потом бы уже ничего не было,— вместо тоста бабушка прочла еще одно длинное нравоучительное наставление.— Так бы до конца дней и отработала поломойкой или посудомойкой. В крайнем случае — мела бы тротуары. Так что, все мы сделали правильно. Детей надо рожать в семье по любви и обоюдному согласию. А не от случайных встреч с кем попало. Вот давай и дожидаться этой любви. Но сначала ты, моя девочка, институт окончи и диплом получи.

Маша согласно кивала головой, хоть и сердце болело тупой зубной болью. Права, во всем права бабушка, и слова говорит умные, правильные. Но не легче от них становится. Она теперь до конца дней своих будет помнить о том, что где-то живет, страдает и плачет ее родной сын.

Время лечит. Многократно проверенная истина. В самом начале процесса возникают сомнения, что она в корне неверна. Разве возможно излечить эту боль, эту рваную, глубокую, незаживающую, гноящую и болящую рану. Казалось, что навсегда поселилась она в теле, и изгнание невозможно. Все валится из рук, плывут буквы из книг, изображение на телевизоре. Глупыми и неуместными представляются комедии и смешные телепередачи, пустыми и никчемными детективы и мелодрамы. Но как-то незаметно уже смеется в компании над рассказанным анекдотом, соглашается вместе со всеми идти в кинотеатр, заскочить перекусить в кафе. Затянулась и зажила боль, притупились воспоминания. Она уже реже по ночам вскакивала от уличного шума и чьего-то крика. Вернулся крепкий сон, что намного облегчило жизнь и позволило без излишних сомнений продолжать прежнее безмятежное существование.

А главное — учеба. Маша первые дни не отрывалась от учебников и конспектов. Читала, писала, решала. Догоняла и наверстывала упущенное, тем самым отвлекала себя от глупых и ненужных сомнений. Освоила для себя самое неусвояемое, это компьютер. Уже через полгода сама давала советы тем, у кого училась, и легко отвечала на самые сложные вопросы. Главный итог лечения временем — она вернулась к подружкам, у нее появился кавалер. С бабушкой восстановились прежние доверительные и теплые отношения со свойственными им нюансами.

В тот вечер, вернувшись с занятий, она не услышала привычного звона посуды на кухне. Там просто не было бабушки. Поначалу не заострила на этом внимания и, напевая себе под нос, не спеша переоделась и заглянула в бабушкину комнату. Все ясно. Бабушка вновь приболела и решила, как всегда в таких случаях поваляться в койке, немного понежиться, свалив все домашние обязательства на внучку. Маша этого не боялась. Она всегда без особого труда справлялась с нехитрыми премудростями быта. Бабушка не проявляла особой требовательности к чистоте и порядку в их трехкомнатной квартире. Тем более, что сорить и устраивать беспорядок абсолютно некому, поэтому и хлопот соответственно было минимум. Слегка пропылесосить и протереть с мебели пыль — вообще трудом не считалось. Так, легкая разминка, домашняя физкультура со спортивными снарядами, как тряпка и пылесос. К еде они обе были неприхотливы. Сварив в воскресенье большую кастрюлю борща, можно на всю неделю почти полностью освободить себя от готовки. Остается лишь разогревать в микроволновой печи и отварить на второе сосиску. А чаще они любили по вечерам чаевничать. С булочками, баранками или бутербродами.

Маша окинула оценивающим взглядом, лежащую в постели бабульку и сделала вывод, что болезнь можно квалифицировать, как легкое недомогание, связанное с сезонными обострениями.

— Чаю попьем, или чего-нибудь разогреть? — спросила она у Марии Антоновны.

— Присядь рядом,— неожиданно строго и официально попросила она внучку.— Разговор будет длинным и серьезным. Мне много важного необходимо тебе сообщить.

— Бабуля, ты не пугай меня. Лучше отдохни, а я чай схожу, поставлю. Сейчас мы немного перекусим, а поговорить еще успеем.

— С чаем, ты успеешь, а вот с разговором можно и опоздать. Я буду говорить, а ты попробуй меня не перебивать. Боюсь упустить что-то важное и главное.

Маша, перепуганная такого тона и слов бабушки, беспрекословно подчинилась и присела на край кровати.

— Два года осталось тебе доучиться. Немного не успела я. Но очень надеюсь, что моя наука не пропала даром. Ты выслушай и очень прошу — сделай все именно так, как скажу. Иначе все мои старания погубишь, все, что растила и лелеяла, уничтожишь глупыми и необдуманными поступками. Сделай хоть сейчас все, по-моему. Только тогда в твоей жизни может получиться что-то правильное. Закончился мой срок в этом мире. Не нужны мне твои причитания и глубокие заверения. Дай высказать свои мысли до конца. Всех вас троих воспитала я, как своих дочерей. Так уж жизнь сложилась моя — всю себя посвятить вам. Мне пришлось не просто кормить и одевать, но и думать о вашем будущем. И не моя вина, что судьба решает все по своему и не по моему плану. Но видит бог, что только о вас думала и вашими бедами жила. Ты не бросишь учебу. Обязательно получи образование и стань специалистом, чтобы в любую годину быть при деле и при хлебе. А дальше уже без разницы, за кого и как ты выйдешь замуж. Надеюсь, что это будет любимый и хороший человек. Но всегда помни одну простую и важную истину — ты независимая, ни от кого и, ни в чем. Свобода и право решать за себя все свои вопросы и проблемы — трудное, но счастливое право. И я постаралась дать тебе его максимально. Я переписала эту квартиру на тебя, так что, жильем ты обеспечена до конца своих лет. Пока учишься, будешь получать пенсию, да еще плюс стипендию. Скромно, бедно, но не бедственно проживешь. А теперь самое главное. Когда мы в этой квартире с маленькой дочерью остались одни, и нам совершенно не откуда было ждать помощи, признаюсь — впервые в жизни запаниковала, растерялась. Думала, не выживем. С работой проблемы, дочь девать некуда. Попадались благодетели, что предлагали обмен квартиры на маленькую, но с доплатой. Деньги предлагали, да только еще тогда я поняла, что эти гроши, что давали мне сверху, кончатся быстрее, чем я это осознаю. А на всю жизнь все равно не хватит. Вот и работала, как проклятая. Оставлю ее одну с куском хлеба, и на работу. На обед прибегу, вместе перекусим, чего бог послал. Только посылал он нам крохи и не всегда. Редко и помалу, за что и невзлюбила я его и все поповское отродье. И до сих пор не почитаю. Но тянули из последних сил. А однажды в твоей спальне, которая все эти времена служила мне, как детская, батарея потекла. Сосед, хоть и пьяница, но хороший мужик был. За чекушку все отремонтировал, так, что до сих пор служит. Так вот, на этом эпизоде и задержусь немного. Снял он батарею и унес к себе домой. Сказал, что новую принесет, если эту не отремонтирует. Не знаю, не разбираюсь и не стремилась понять и не вмешивалась я в эти технические нюансы. Но те два дня, пока ее не было, твоя бабка, а было ей тогда три года, все ковырялась в том месте, где должна была висеть батарея. Вот и расшатала кирпичик. Некогда мне было ее ругать и не за что наказывать. Хотя первое мгновение хотелось, и накричать, и уши надрать, да уж больно сама этим кирпичиком заинтересовалась. Помогла еще больше расшатать и вынула совсем. А там пустота, как дупло беличье. Страшно было, но сунула туда руку и вытащила из норы мешок. Не мешочек с кисет, а целую торбу. А там, так сама, поди, уже поняла, чего. И самое смешное, что в основном обручальные кольца. Не так много брошей, кулонов, а остальные кольца. Старые, дореволюционные, без камешков. Да никак понять то не могла. Дом то новенький. Наверное, из строителей кто-то припрятал, да и сгинул. Не мог он оставить вот так запросто на произвол судьбы. Еще мысль нехорошая зудила, что в тюрьме мог хозяин сидеть. Вот и решила этот кроссворд компромиссно. Замуровала я этот клад быстренько, пока посторонний кто не обнаружил. Дочь то маленькая, то ничего и не запомнила. Оставила себе с пригоршню. Думаю, что, если и найдется хозяин, так без претензий ко мне. Я при таком добре не собиралась нищенствовать. А знаешь, сколько соблазнов было, да боялась и за себя, и за дочь. Время тогда было сложное и неспокойное, что лишний кусок гласно и не съешь. Сразу люди обратят внимание на богатство. Но и полуголодное существование с тех пор мы прекратили. И работать, как проклятая, не пожелала. Пошла на курсы бухгалтеров, устроилась на хорошую работу, дочь в садик определила. Неплохо зажили. Сразу и телевизор купили. Маленький, чтобы не смущать соседей богатством. А там и холодильник, и стиральную машину. Ожила я с этим свалившимся внезапно богатством, и вам, моим всем троим детям досталось. Потихонечку, помаленьку продавала я колечки. Старалась не в своем городе. Два-три раза в год выезжала в ближние города. Но, повторюсь, даже соседи мое благополучие по тем меркам приписывали только моему трудолюбию. Знали они меня, как труженицу, как стремящуюся браться за любую возможность заработать. И никто, заметь, ни дочь, ни внучка не знали всей правды нашего достатка. Только благодаря этой находке и своему трезвому здравому мышлению мы прожили безбедно до сегодняшних дней. И тебе рассказываю всю правду про мой клад только затем, чтобы ты смогла им воспользоваться уже самостоятельно. Поступай так же, разумно, как и я. Не сорвись, иначе погибнешь. Золото людей убивает, если захватывает над ним власть. Постарайся сама им командовать, и не позволяй управлять собой. Там за батареей обои сорвешь, достанешь кирпич. Но возьми немного, чтобы хватило на год скромной жизни. И опять все замуруешь, как будто так и было. Нет хозяина, поэтому ничего и никого не бойся, кроме самой себя. Очень умоляю — помни об этом и не сорвись. Люди быстро увидят твое богатство. А тогда пощады от них не жди. Оставайся для всех скромной небогатой студенткой, живущей на пенсию и стипендию. Два года еще будут тебе платить, пока учишься. А потом, когда получишь диплом и пойдешь работать, то можешь позволить себе более роскошную жизнь. Но не раньше. А теперь помоги встать. Покажу тебе тайник и научу им пользоваться.

До утра Мария Антоновна, боясь упустить что-нибудь важное, инструктировала и обучала Машу жизни без нее. Попытки перевести разговор в оптимистическое русло она пресекала грубо и решительно. Бабушка готовилась к смерти и не желала тратить время на излишнюю сентиментальность, чтобы не сорвать эту подготовку, упустив в своей речи и наставлениях главное.

Маша словно сквозь туман слушала рациональные наставления и никак не могла понять, зачем ей все это нужно, если бабушка умирает. Она просто не могла представить, что ее может не стать. Но это обязательно произойдет, так как бабулька не привыкла слов бросать на ветер. Она всегда сделает то, что скажет. Ведь были времена, когда казалось, что во время тяжелой болезни она не выкарабкается, что наступили ее последние дни. И тогда умирающая Мария Антоновна успокаивала Машу и твердила, что срок ее еще не подошел, и она не собирается покидать этот мир, где ее еще ждут незавершенные дела. А теперь она не разрешает внучке говорить успокаивающие слова. Значит, пришло время, когда только и осталось отдать последние распоряжения.

Машу всегда поражала рациональность бабушки. Вот и сейчас. Она, понимая и чувствуя свой конец, думает не о смерти, а о том, чтобы Маша правильно и безопасно распорядилась ее кладом, не подвергая себя, как соблазнам, так и опасности.

Мария Антоновна даже в смерти оказалась предусмотрительной и практичной. Она заранее приготовила одежду, деньги и все нужные бумаги. И, уже давая распоряжения и наставления, ей оставалось только указать и показать ей на место, где все сложено и ждет ее кончины. Трудно сказать, чем руководствовалась Мария Антоновна при этой подготовке: нежелание взваливать в трудную минуту обузу на внучку, или недоверие всем женщинам, начиная с единственной дочери, которую ей безумно, так же, как и внучку, хотелось увидеть в свой последний миг на этой земле.

1 2 3 4 5 6 7

На страницу автора

К списку "В(V)"

А(A) Б(B) В(V) Г(G) Д(D) Е(E) Ж(J) З(Z) И, Й(I) К(K) Л(L) М(M) Н(N) О(O) П(P) Р(R) С(S) Т(T) У(Y) Ф(F) Х(X) Ц(C) Ч(H) Ш, Щ(W) Э(Q) Ю, Я(U)

На главную

Крупнейшая
коллекция
рефератов

© Клуб ЛИИМ Корнея Композиторова, Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100
since 2006. Москва. Все права защищены.