ЛИИМиздат - библиотека самиздата клуба ЛИИМ

ПОИСК ПО САЙТУ

 

ЛИИМИЗДАТ

Скоро в ЛИИМиздате

Договор издания

Книга отзывов

Контакты

Лит-сайты

ПРОЕКТЫ ЛИИМ:

Клуб ЛИИМ

Лит-салон

Арт-салон

Муз-салон

Конференц-зал

ПРИСТРОЙКИ:

Словарь античности

Сеть рефератов

Книжный магазин

Фильмы на DVD

Шишенков Юрий Федорович

Был отец рядовым

Часть первая. Был отец рядовым

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

Во второй оперсводке, на 24.00, про те же части сказано:

«Успеха не имели, остановлены ружейно-пулеметным огнем противника. Окопались, готовятся к атаке». В 3 ОСБ — 195 штыков, в пульбате— 82, в батальоне автоматчиков— 95 человек. Всего — 372 штыка».

 

1, 2 и 4 ОСБ, взяв Баранники, готовятся атаковать Новый Маныч с юга и юго-запада. Общее количество атакующих отсюда — 463 штыка.

В обобщающем изложении автора все это приобретает некую, в общем-то, отсутствующую в документах стройность. В действительности там есть и противоречия и неясности. И это естественно — живые люди переживали жесточайшие испытания.

Карандашный текст приказов и оперсводок написан одним и тем же почерком. Оперсводки — это документы, как теперь стало принято говорить, наиболее богатые информацией о тех часах непрерывного боя. Они отрабатывались одним и тем же человеком. В двух местах осталась его фамилия: «Верно — нач. 1-й части л-т Ямпольский».

Мне очень ярко представился этот лейтенант, штабист, как говорится. Его обязанностью не было принимать решения. Но именно его наверняка огромными усилиями события увязывались в единую логическую цепь. И еще оказалась у него роль, о которой, мне думается, в тех условиях ему никогда не приходила мысль,— летописец.

Я поинтересовался его судьбой.

 

Лейтенант Ямпольский Борис Андреевич, 1914 г. р., место рождения — колония Израиловка, Устиновский район Одесской области в КА с 1936 г., нац.— еврей, чл. ВКП(б) с 1942 года, кончил пехотное училище в 1939 году, лейтенант с 6.12.41. Женат, двое детей. Адрес семьи — г. Талица Свердловской области…

Убит Борис Ямпольский 28 января 1943 года в селе Кагальничек Мечетского района Ростовской области (ф. 1915, оп. 2, д. 1, с. 4).

 

И вот в 00.00 часов 19 января 1943 года взвились пять красных ракет. Думаю, отец видел эти ракеты. Салютов они не увидели, павшие в той ночной атаке на Новый Маныч, а те пять алых ракет должны были видеть…

 

Из именного списка «На погибших бойцов и командиров в боях против немецких оккупантов в 3 ОСБ 98 бригады за время с 12.1.43».

ФИО Звание Должн. Рожд. Дата гибели Где похоронен Домашний адрес
Панов Николай Андреевич л-т ком. роты 1911 19.1 Сев. окраина села Н. Маныч г. Нарын, Кирг. ССР, Тянь-Шаньской обл.
Дорошенко Сергей Дмитриевич мл. серж. ком. отдел. 1908 г. г. Белев Тульск. обл. 19.1 " г. Семипалатинск. Жена Дорошенко Лидия Андреевна
Писарев Владимир Федорович " " 1923 г. г. Алма-Ата 19.1 " г. Алма-Ата, Фурманова, 57. Мать - Писарева Екатерина Николаевна
Бала Григорий Иванович красноармеец ряд. 1918, г. Семипалатинск 19.1 " Восточно-Казахстан. обл, г. Лениногорск, Полевая, 8. Жена - Чернякова Пелагея Ильинична
Авдошев Иван Ефимович ст. л-т секр. перв. парт. орг. 1909, Пензен. обл. 19.1 " ?

Осталось четверо детей

(Ф. 1915, оп. 2, д. 9, с. 100)

 

Это некоторые из тех, кто погиб в один день с отцом и где-то совсем рядом, на одной окраине Нового Маныча. Скорее всего — в одной атаке. Породненные смертью.

В пульбате на 18.1.43 г. оставалось 82 человека. В списках погибших из пульбата 19.1.43 г. один Шишенков Ф. И. (Ф. 1915, оп. 2, д. 9, с. 209) «Як це ж воно було?.. Що воно робылось?..»

 

Фельдшер В. одного из батальонов 98-й бригады осужден военным трибуналом на три месяца штрафной роты за бегство в ночь с 18 на 19 января в Новом Маныче с поля боя, в результате чего несколько бойцов на поле боя истекали кровью и замерзали.

 

Из наградного листа. «Санитарка красноармеец Сабитова Нурфогей Гимячевна, из Теджена, 1923 г. р., под огнем противника в Н. Маныче вынесла с поля боя 13 человек раненых, оказала помощь 125 раненым, проявила исключительную смелость и отвагу. Награждена медалью «За отвагу».

Живы ли Вы, Нурфогей Гимячевна? Память о Вашем благородном поведении вечна!

В марте командиры обеих групп, штурмовавших Новый Маныч с 18.1, юго-западной — заместитель командира бригады подполковник Ляшенко Василий Алексеевич и северной — заместитель командира бригады по политчасти старший батальонный комиссар Лукманов Газиз были награждены орденом Красной Звезды.

 

Из наградного листа на Лукманова Г.

«18.1.43 умело руководил северной группой части бригады по овладению населенным пунктом Нов. Маныч, который являлся ключом для взятия г. Сальска; лично сам правильно расставлял партийные и комсомольские силы, что способствовало лучшему выполнению задач. Быстро ориентировался в обстановке и правильно решал тактические боевые задачи. Благодаря его решительности и умению отряд, возглавляемый им, соединился с южной группой, отрезав путь отхода вражеских войск на город Сальск, заставив отходить на Новый Егорлык. В этом бою фашисты бросили много техники и вооружения, а также много убитых и раненых солдат и офицеров».

 

Всего за бой в Новом Маныче было награждено орденами и медалями 42 бойца бригады.

 

«Боевой приказ № 014, Штабриг 98,
Н. Маныч, 16.30 21.1.43.

1. Противник оставил Н. Маныч, Егорлык и отошел в направлении Сальска.

2. 98 ОСБр наступает, преследуя противника в направлении Сальск по маршруту Н. Маныч — Полевой Стан отм. 90.3…

4. Главные силы. Начальник колонны— подполковник Ляшенко. 1ОСБ пульбат, истр. дивизион, 2ОСБ, батарея АД, рота автоматчиков, сапрота, штабриг, рота связи, 3 б-я, бат. мин. дива, 4 б-я, АД, обозы…»

 

И опять они построились в колонну. У меня убеждение — потеплело.

 

Со всей этой не только своей — века растущей склонностью к факту, к точности, я копаюсь и копаюсь в бумагах. Иногда бумага властвует над человеком — получается бюрократия… А иногда без бумаги немыслима справедливость. Грань проходит в каждой человеческой душе по-своему. Но всегда в душе.

Предпринимаю попытку по архивным документам проследить судьбу каждого солдата первой пульроты. Единого какого-то донесения, списка по дням — такого документа нет и быть не может. Но из нескольких разных перечней и списков получается примерно вот что: к 12 января включительно из роты выбыло 8 человек, к 15-му — еще 8, за 16-17-е — семнадцать бойцов. К ночной атаке 19.1 в роте оставалось 19 человек. В марте уже не в роте, в пульбате оставался лишь один рядовой, вышедший из Тинаки,— Чернышев А. П. Это тот товарищ, к которому я первому приходил в Алма-Ате.

По штату в бригаде было 567 человек начсостава. Это тех, кого в том же, 1943 году вновь после 1917 года стали называть офицерами, советскими офицерами. Уже к 18 января 1943 года в строю из них оставалось 339 человек.

На начсостав есть отдельный том с указанием данных каждого: год и место рождения, прохождение службы, состав семьи, домашний адрес и прочее. Движение большое: взводные командиры записаны столбиками, ротные — почти так же, и батальонные меняются, и работники штабов. Кто-то записан с подробностями, кто-то — едва указана фамилия. Я листал книгу, вдруг увидел — Виноградов Павел Николаевич из Москвы, с Арбата. Бросился уточнять. Но… приписка — убит Виноградов П. Н. в станице Нижне-Гниловской.

А что, если сейчас, в Москве, через адресный стол попытаться найти тех, кто воевал когда-то в составе 98-й бригады?

Просматриваю имеющиеся данные. Из 567 человек нахожу 17 москвичей, которых еще имело смысл искать.

И опять те же рассуждения: из семнадцати кто-то погиб в последующих боях, кто-то умер после войны, кто-то переехал (хотя из Москвы добровольно мало переезжают, впрочем, непосредственно в послевоенные годы могло быть и иначе).

Но кто-то должен же жить! Законы статистики, думается, незыблемейшие из законов.

С досадой корю себя:

— Я слишком благодушно и бездумно жил все эти годы. Почему я только сейчас копаюсь во всех этих материалах? Сколько людей уже ушло… Да разве раньше я заимел бы это право — рыться в этих бумагах? Для этого нужен был высокий авторитет журнала, ходатайствовавшего за меня. А чтоб иметь поддержку журнала, я мучился сам с собой много лет: взрослел, страдал, умнел…

 

На пятнадцать вопросов мне отвечено категорическим «нет». На шестнадцатом указан адрес, но сделана пометка: «Умер в июле сего года». По адресу на семнадцатом бланке я могу отправиться.

Предстоящая встреча меня сильно волнует. Мне все-таки в этом видится чудо. А что же иное? Московским праздным вечером октября 77-го года у Савеловского вокзала я получаю справку — и через час передо мной важнейший документ, неисчерпаемый архив из того, из января 1943 года,— живой человек. Постаревший, но один и тот же — тогда и сейчас.

Гусев Евгений Павлович, лейтенант, бывший офицер 5-й части штаба бригады.

— Теперь можно сказать,— говорит Гусев, офицер секретного отдела.— Первое формирование бригады,— рассказал он мне,— была она сибирская, лыжная.

— Так вот почему там много народа из Сибири, Алтайского края…

— К сожалению, память у меня на фамилии неважная. Как-то уж так память устроена: в общем, помню, что было страшно тяжело, а эпизоды запомнились почти комические.

Народ был необстрелянный, подготовленный спешно. Знаете ведь, какое время было. И сразу — этот тягчайший пеший переход. От того времени только одно: мы идем, идем, идем, днем и ночью. Я впервые тогда узнал, что действительно можно спать на ходу. А где еще? В снегу замерзнешь. Вовсе не спать — невозможно. Холодно было и голодно. Из-за высокого темпа марша обозы не успевали, а накормить и напоить тысячи людей — это сколько ж подвезти всего надо! Везли же в первую очередь боеприпасы. И воды не было. Такой вот парадокс — зима, мороз под 30, а снегу нет, воды не натопишь.

Тягловая сила — лошадь да еще верблюд. Помню, русский солдат, ездовой, без навыка не справился с верблюдом — тот плюнул и пошел в степь, и угнаться за ним не успели. А к верблюду пушка прицеплена. Верблюд ее в сторону немцев утащил. Ездовому, да и командиру взвода трибунал грозил — преступная утрата оружия. Хорошо, так случилось, что через пару дней верблюд вернулся. Пушка покорежена, но, в общем, цела. Простили человека, а то ведь и «вышка» по условиям военного времени могла быть. Такой вот и смех и грех.

То были дни войны не по правилам. Немецкие части, наши части — все перепуталось. Тыл, фронт — этого не было. По степям бродили отряды, танки, бой мог вспыхнуть с любой стороны и в любое время. Впрочем, врагом были не только немцы. Итальянские были части, те, помню, побросали оружие и, не слушая командиров, чесали в свою Италию. Националистические банды были, предатели власовцы, коварный и злобный был враг.

Как секретчик, я, конечно, особенно на передовую не допускался, при штабе держался. Однако был случай, каким-то образом и секретные бумаги при мне были, отправился я в одну часть. Был со мной еще из нашего штаба лейтенант. И вдруг раз — танки, немцы вокруг. Мы бежать. Не так страшно за свою жизнь, как за то, что документы к врагу могли попасть, а это же важнейшие сведения, от этого тысячи жизней зависели. Бежали — что там ваш Борзов. И убежали. Перевели дух, а хватились — сумки полевой с документами, на боку у меня висела, нет. Ну что делать? Расстреляют — это ясно, и позор — тоже ясно, но главное, к врагу могли документы попасть. Решил — иду обратно, в расположение немцев, буду искать сумку. Седина у меня тогда появилась, у девятнадцатилетнего мальчишки. Но благосклонна судьба ко мне оказалась, нашел сумку и вернулся невредимым.

Откровенно говоря, форсирования Маныча и боя, который вас интересует, я не помню. Так, самые общие сведения. Знаю только, что бригада понесла очень большие потери.

Позже, уже под Ростовом, я был контужен. Госпиталь. Потом — мехкорпус, в котором уж пробыл до конца войны и даже до 46-го года. С ветеранами этого корпуса до сих пор мы встречаемся в День Победы…

Жаль,— говорит Евгений Павлович,— не принято было, и никто из нас, воевавших, не вел хоть каких-то записок, заметок в те дни. Ведь делалась история.

— Евгений Павлович,— говорю я,— условия были тягчайшие, рядом погибали и погибали товарищи… И потом эти давящие монотонные степи… А можете вы сказать, какое было основное настроение, не было ли чувства обреченности, отчаяния?

— Нет. Решительно, нет! Люди потому все-таки и держались и шли вперед, ибо верили, что делают великое дело освобождения Родины и что никто его за нас не сделает. Громких слов не было. Разве что где-то в самой глубине души, про себя. Хотя в атаку шли со словами и «за Родину» и «за Сталина» — так было, это не кино, так было на самом деле.

Еще Евгений Павлович такую мысль высказывает. Если человек будет думать, за достойную ли цену он жертвует жизнью,— он никогда ею не пожертвует. Погибали, штурмуя Маныч, или Ростов, или безымянную степную высотку… Нельзя сказать, что спокойно, но жертвовали собой без колебания — это уже величие эпохи, величие духа народа.

Я слушаю и думаю, что бывает, когда люди оправдывают свои мелкие пакости тем же основным аргументом: все так. А может быть, дело все-таки не только в эпохе, но прежде всего в том, каков человек, крупный он или мелкий?

Но я начинаю понимать главное.

Через встречу с Гусевым, еще одним живым человеком из тех дней, до меня начинает доходить важнейшее: ни степи, ни ветер с морозом, ни положение пехотинца против моторизованного врага духа наших отцов не задавили. Сила наших отцов росла и росла.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

На страницу автора

К списку "Ш, Щ(W)"

А(A) Б(B) В(V) Г(G) Д(D) Е(E) Ж(J) З(Z) И, Й(I) К(K) Л(L) М(M) Н(N) О(O) П(P) Р(R) С(S) Т(T) У(Y) Ф(F) Х(X) Ц(C) Ч(H) Ш, Щ(W) Э(Q) Ю, Я(U)

На главную

Крупнейшая
коллекция
рефератов

© Клуб ЛИИМ Корнея Композиторова, Рейтинг@Mail.ru Rambler's Top100
since 2006. Москва. Все права защищены.